Бывает, что, засыпая, мы не надеемся проснуться. Просто так — не возникает в нас эта, простая на первый взгляд, мысль: «Хочу проснуться завтра утром»…
13 мин, 27 сек 2192
Мы будто бы не хотим, чтобы наступило завтра, чтобы наше существование перевалило из сиюминутного «сейчас» в завтрашнее. Никогда мы не задумываемся над такими мелочами, и почти никто не придает значения этому малюсенькому желанию — прийти в мир снова с первыми лучами солнца…
Дача у Витьки была что надо — дом в два этажа, с электричеством, чердаком, гаражом в подвале, плюс участок с деревьями и удобства во дворе. Мебель была старая и свозилась в дом то от бабки из деревни, то из городской квартиры витькиных родителей, будучи заменена новой.
Роман лениво потянулся, ощущая неприятную ломоту в теле. Голова слегка гудела от выпитого вчера, а пружины старого продавленного дивана неприятно впивались в бок сквозь сбившуюся в колтун простынь. Глаза открывать не хотелось — даже сквозь веки он ощущал неприятное, промозглое осеннее утро, наступившее, к тому же, вдали от его уютной квартиры с новеньким матрасом на двуспальной кровати и умиротворяюще бормочущим телевизором.
Диван под Ромой неприятно заскрипел, когда парень сел, опустив ноги на холодный пол. Ани рядом не было, равно как и его свитера, который он отдал девушке, чтобы та не замерзла ночью. Сквозь незашторенное окно пробивался тусклый солнечный свет. Небо покрывали облака, и солнце скорее слепило, пробуждая тупую боль в и без того тяжелой голове. Нужно было умыться и где-то разжиться кипятком, сделать кофе, чтобы хоть частью восстановить человеческий облик. Роман стряхнул с себя ветхое одеяльце, сел, выдавив из дивана с десяток разноголосых скрипов, и нащупал мобильник в кармане сброшенной на пол куртки. Часы показывали 8.43, связи не было, впрочем, как и вчера.
Кое-как, наощупь восстановив порядок на голове и натянув кроссовки, Роман открыл дверь комнаты. На полу у лестницы лежала пара спальных мешков и туристических ковриков, в углу стояла старая кровать со сбившимся матрасом. «Попросыпались пораньше и на реку свалили», — Подумал Рома, и, пожав плечами и тряхнув головой, чтобы сбить остатки сна, не спеша начал спускаться по скрипучим деревянным ступеням.
На первом этаже тоже никого не оказалось. Ни Витьки, уснувшего вчера на стуле в углу, ни Вари, ни даже Миши, которого разбудить до полудня было обычно невозможно. Никого. Рома открыл дверцу печи — внутри все ещё тлело несколько угольков. Он принёс из поленницы дров, раздул огонь и нашел под столом завалившийся туда неведомым образом советский алюминиевый чайник. Вода нашлась тут же, в пятилитровой канистре, а пакетики с противным на вкус растворимым кофе Рома научился постоянно носить с собой еще в институте — в конце концов, просыпаясь сегодня, не всегда знаешь, где придётся просыпаться завтра, верно?
Вкус кофе был, как и ожидалось, скверным, но отрезвляющим, и мир потихоньку стал приобретать очертания. На бетонированном крыльце стоял мангал, тонкая струйка дыма от него устремлялась, влекомая слабым ветерком, в сторону леса. К земле всё еще жались клочья тумана. От такой тоскливой картины Роме сделалось дурно — хотелось поскорей перенестись домой и забросить эти пару дней на Витькиной даче в копилку однообразных пьянок под номером, скажем, 366 или около того. Где-то в лесу закаркала ворона, добавив унылости воскресному утру.
— Друзья, бля!
— В сердцах сплюнул Рома, лениво вороша пепел в мангале засаленным шампуром, и поковылял в сторону припаркованных машин. Они стояли там же, где их оставили хозяева. Варин жёлтый «Гольф» стоял чуть позади Витиного«Ланоса», а за ним, в свою очередь, была припаркована болотная «копейка» Андрея. Рома подергал водительскую дверь«Ланоса» — машина была закрыта.«Ну, не уехали, и то хорошо», пронеслась в его голове утешительная мысль.
Дорога к воде была не менее уныла, чем его утреннее пробуждение. С веток на ежащегося от холода и сырости парня пялились черно-серые птицы, под ногами шуршали опавшие листья, а до реки еще было шагать и шагать. Отсутствие свитера сказывалось, и всю дорогу его била мелкая дрожь, вызывая раздражение. Наконец послышался плеск воды и шуршание сухого камыша, и Рома вышел на маленький пляжик рядом с насосной станцией. От осенних дождей река разлилась, и дощатый пирс частью ушел под воду, и до него теперь нужно было добираться вплавь. Над рекой туман стоял плотный, будто кисель.
— Эй, придурки!
— С деланным весельем крикнул Рома, надеясь услышать в ответ хоть какой-то отклик. Желудок уже неприятно заворочался, а в голове начинали роиться тревожные мысли. Куда все подевались? Почему его не разбудили? Почему машины на месте?
— Вить! Миш! Аня! Варька! Эээээй!
Никто не отвечал, в воздухе висела тишина, сливаясь с клочьями утреннего тумана, перемежаясь лишь с плеском воды и шелестом камыша.
Оставалось вернуться к дому и посмотреть там, где ещё не искал. Туалет на участке, гараж, чердак… Мест, где могли прятаться, посмеиваясь над ним, его друзья, оставалось достаточно.
Дача у Витьки была что надо — дом в два этажа, с электричеством, чердаком, гаражом в подвале, плюс участок с деревьями и удобства во дворе. Мебель была старая и свозилась в дом то от бабки из деревни, то из городской квартиры витькиных родителей, будучи заменена новой.
Роман лениво потянулся, ощущая неприятную ломоту в теле. Голова слегка гудела от выпитого вчера, а пружины старого продавленного дивана неприятно впивались в бок сквозь сбившуюся в колтун простынь. Глаза открывать не хотелось — даже сквозь веки он ощущал неприятное, промозглое осеннее утро, наступившее, к тому же, вдали от его уютной квартиры с новеньким матрасом на двуспальной кровати и умиротворяюще бормочущим телевизором.
Диван под Ромой неприятно заскрипел, когда парень сел, опустив ноги на холодный пол. Ани рядом не было, равно как и его свитера, который он отдал девушке, чтобы та не замерзла ночью. Сквозь незашторенное окно пробивался тусклый солнечный свет. Небо покрывали облака, и солнце скорее слепило, пробуждая тупую боль в и без того тяжелой голове. Нужно было умыться и где-то разжиться кипятком, сделать кофе, чтобы хоть частью восстановить человеческий облик. Роман стряхнул с себя ветхое одеяльце, сел, выдавив из дивана с десяток разноголосых скрипов, и нащупал мобильник в кармане сброшенной на пол куртки. Часы показывали 8.43, связи не было, впрочем, как и вчера.
Кое-как, наощупь восстановив порядок на голове и натянув кроссовки, Роман открыл дверь комнаты. На полу у лестницы лежала пара спальных мешков и туристических ковриков, в углу стояла старая кровать со сбившимся матрасом. «Попросыпались пораньше и на реку свалили», — Подумал Рома, и, пожав плечами и тряхнув головой, чтобы сбить остатки сна, не спеша начал спускаться по скрипучим деревянным ступеням.
На первом этаже тоже никого не оказалось. Ни Витьки, уснувшего вчера на стуле в углу, ни Вари, ни даже Миши, которого разбудить до полудня было обычно невозможно. Никого. Рома открыл дверцу печи — внутри все ещё тлело несколько угольков. Он принёс из поленницы дров, раздул огонь и нашел под столом завалившийся туда неведомым образом советский алюминиевый чайник. Вода нашлась тут же, в пятилитровой канистре, а пакетики с противным на вкус растворимым кофе Рома научился постоянно носить с собой еще в институте — в конце концов, просыпаясь сегодня, не всегда знаешь, где придётся просыпаться завтра, верно?
Вкус кофе был, как и ожидалось, скверным, но отрезвляющим, и мир потихоньку стал приобретать очертания. На бетонированном крыльце стоял мангал, тонкая струйка дыма от него устремлялась, влекомая слабым ветерком, в сторону леса. К земле всё еще жались клочья тумана. От такой тоскливой картины Роме сделалось дурно — хотелось поскорей перенестись домой и забросить эти пару дней на Витькиной даче в копилку однообразных пьянок под номером, скажем, 366 или около того. Где-то в лесу закаркала ворона, добавив унылости воскресному утру.
— Друзья, бля!
— В сердцах сплюнул Рома, лениво вороша пепел в мангале засаленным шампуром, и поковылял в сторону припаркованных машин. Они стояли там же, где их оставили хозяева. Варин жёлтый «Гольф» стоял чуть позади Витиного«Ланоса», а за ним, в свою очередь, была припаркована болотная «копейка» Андрея. Рома подергал водительскую дверь«Ланоса» — машина была закрыта.«Ну, не уехали, и то хорошо», пронеслась в его голове утешительная мысль.
Дорога к воде была не менее уныла, чем его утреннее пробуждение. С веток на ежащегося от холода и сырости парня пялились черно-серые птицы, под ногами шуршали опавшие листья, а до реки еще было шагать и шагать. Отсутствие свитера сказывалось, и всю дорогу его била мелкая дрожь, вызывая раздражение. Наконец послышался плеск воды и шуршание сухого камыша, и Рома вышел на маленький пляжик рядом с насосной станцией. От осенних дождей река разлилась, и дощатый пирс частью ушел под воду, и до него теперь нужно было добираться вплавь. Над рекой туман стоял плотный, будто кисель.
— Эй, придурки!
— С деланным весельем крикнул Рома, надеясь услышать в ответ хоть какой-то отклик. Желудок уже неприятно заворочался, а в голове начинали роиться тревожные мысли. Куда все подевались? Почему его не разбудили? Почему машины на месте?
— Вить! Миш! Аня! Варька! Эээээй!
Никто не отвечал, в воздухе висела тишина, сливаясь с клочьями утреннего тумана, перемежаясь лишь с плеском воды и шелестом камыша.
Оставалось вернуться к дому и посмотреть там, где ещё не искал. Туалет на участке, гараж, чердак… Мест, где могли прятаться, посмеиваясь над ним, его друзья, оставалось достаточно.
Страница 1 из 4
