Дача

Отворив покрытую выгоревшей зеленой краской калитку, Рома обследовал ворота гаража. Судя по всему, их не открывали лет пять, а то и больше. Наплывы тёмно-бурой ржавчины кое-где скрепляли створки ворот, будто слой клея. Он подергал их для верности, но лишь убедился, что в гараж попасть нельзя никак. С силой пнув на прощание ворота, и нагородив от досады несколько этажей отборного мата, Роман пошел к туалету, где тоже оказалось пусто. О вчерашнем празднике свидетельствовала подсохшая лужица рвоты на полу, да пластиковая бутылка с остатками пива, оставленная кем-то в уголке. Дрожащими от раздражения и переживания руками, молодой человек поднял бутылку. Пиво было выдохшееся и кислое на вкус, но на время помогло собраться среди всего этого затянувшегося балагана.

Рома всхлипнул и поднял взгляд к оконцу чердака. В дом возвращаться не хотелось, но особо выбирать не приходилось.

— Либо они там, либо хрен с ними.

— Вслух подумал Рома, делая очередной глоток из зеленой пластиковой бутылки.

— Возьму машину и уеду домой, пошли они в жопу, пусть потом сами тачку забирают, а мне похер.

У окончательно потухшего мангала Рома допил пиво и зашвырнул бутылку вглубь участка. Внутри всё так же никого не было. Первый этаж пустовал, и только печка приятно обдавала теплом. Рома завёл известную песню о коне и поле — отчасти, в надежде выманить ребят из укрытия, отчасти — чтобы унять подползающий к горлу страх. Второй этаж тоже не изменился — всё те же пустые спальники и пара кроватей.

Рома взглянул на узкую металлическую лесенку, ведущую на чердак. Проём люка закрывало старое, проеденное мышами красное ватное одеяло, напоминавшее начинавшую подгнивать тушу какого-то животного. Когда Роман отбросил его в сторону, в воздух поднялось плотное облако пыли, сквозь которое бледным пятном виднелся ромб окошка. Чердачное помещение было большим, пустым и пыльным — не из тех мест, которые представляешь себе при слове «чердак». В дальнем углу стоял торшер без абажура, рядом с ним стояли опертые о стену вилы с загнутым зубцом. Посреди помещения навалом лежали доски, накрытые грязным брезентом и покрытые слоем пыли толщиной в палец, такая же пыль покрывала пол. Прямо под окошком что-то блестело. На полу лежал нож. Странно знакомый нож, подумал Рома. Таким же ножом вчера вечером Аня нарезала апельсин, а позже Миша пробовал шашлык на готовность.

Роман поднял нож — пыли на нем не было, а рукоятка и лезвие были в чем-то жирном и пахли специями. Нет. Это просто не вписывалось в рамки Ромкиного сознания: ночью нож как-то с первого этажа перекочевал на пыльный чердак, но как? Сердце бешено заколотилось, парню показалось, что за спиной кто-то стоит, но, обернувшись, он никого не обнаружил. Рома перекрестился, голова разрывалась от обуревающих его мыслей, суставы казались чугунными, а кровь — холодной и густой, будто желе.

Буквально свалившись с лестницы, Рома с ножом в руке пулей вылетел из дома и ринулся к машинам. Дрожащими руками, остервенело дергал он дверцы Витькиного «Ланоса». Дверцы, как и раньше, не открывались. Сплюнув, парень попытался открыть «Гольф». Противно завизжала сигнализация, угрожающе клацнула блокировка, и Рома от неожиданности шлёпнулся задом на землю, нервно оглядываясь по сторонам. На глаза наворачивались слезы, в висках стучало, во рту стоял отвратительный привкус утреннего кофе и выдохшегося пива. Рома взвыл и поднялся на ноги, умудрившись порезать ладонь кухонным ножом, который всё так же сжимал в руке. Швырнув проклятый нож на грунтовую дорогу, Рома метнулся к «копейке», будто голодный пёс к краюхе хлеба. Дверца была открыта, и парень истерично рассмеялся, найдя в замке зажигания ключи. Только поворот маленького серебристого ключика отделяет его от свободы, а эту замутненную туманом и ядовито-белым солнцем дьявольскую действительность от суеты и многоголосия привычного городского мира. Один поворот… И ничего… Только тихий щелчок, за которым — непробиваемая тишина, нарушаемая лишь хлопаньем птичьих крыльев где-то над головой.

Нет, не может быть. Рома потянул за тросик, и капот чуть подпрыгнул, открываясь. Перед выходом из машины молодой человек сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. «Это всего лишь машина, я всего лишь в десятке километров от города, вокруг дачный поселок, а ребята просто на время пошли куда-то, забыв обо мне. По грибы, например. Ну, бывает, ну сами же потом посмеемся» — мысли едва успокаивали, но даже такие, они были лучше животного страха и отчаяния, охвативших Романа.

Под капотом явно не хватало аккумулятора. Слева, где он должен был быть, осталось пустое место, болты крепления и аккуратно отсоединенные клеммы. Глаз задергался, ноги подкашивались, желудок сжался, и его содержимое залило двигатель старенькой машины. Рому рвало от страха, от досады и от сюрреалистичности окружающего его мира. Сигнализация на Варином «гольфе» визжала, вороны перекликались где-то в лесу, а по порезанной правой руке Романа стекала кровь, смешиваясь с рвотой на земле.