Дар бессмертия

Тростниковые лодки лежали на песке, вытащенные на берег, иные, привязанные к колышкам, покачивались у насыпной каменной пристани. В такой ранний час около них нашлось всего трое рыбаков — двое грузили в суденышко снасти, третий — загорелый почти до черноты, уже толкал свою лодку к полосе прибоя.

— Нам повезло, — заметил флейтист, придерживая ладонями черные курчавые волосы, которые ветер то и дело бросал ему на лицо. — Анума здесь — ловец жемчуга с Дильмуна. Он как раз собирается отплывать. Эй, Анума, постой! — музыкант замахал ему рукой.

Молодой чужеземец остановился, опираясь на корму, обернулся, вытер рукой лоб.

— Привет тебе, Тешби! Не благословишь ли мое отплытие?

— Благословлю, отчего же нет? — добродушно оскалился флейтист. — Хоть и не столь сильное, как у Хадиса, будет благословение. Но поиграю тебе на дорогу и почитаю вслед молитвы — от всего сердца. Возьмешь с собой человека до Дильмуна?

— Кого? — Анума посмотрел на спутника Тешби и поклонился, заметив на нем жреческий пояс с кистями.

— Я — Гильгамеш, верховный жрец Ану и лугаль всего Шумера, — со своего плаща Гильгамеш снял брошь и, придерживая его края, протянул драгоценность рыбаку. — И я заплачу тебе этой золотой брошью за дорогу.

— Гильгамеш?! — загорелый лодочник вытаращился на стоявшего перед ним жреца, как на самого Ану, сошедшего с Небес. — Тот самый Гильгамеш?! … — и, помедлив добавил:

— Честью для меня будет везти тебя в моей лодке, прикоснуться к краю твоей одежды и принять этот щедрый дар.

Когда они отплывали, мелодия флейты летела им вслед. Меняясь от игривости до торжественности напева. Ветер был попутным, волна — легкой. Похоже, благословение Владыки Вод и Судеб, в самом деле коснулось плывущих. Да и само имя перевозчика, созвучное с именем Властителя Небес, звучало как благословение.

Гильгамеш попросил у Анумы два запасных весла, чтобы помочь ему грести. Но Анума отказался. Как можно утруждать этим великого героя?! Вместо того добрую часть дороги Анума выспрашивал Гильгамеша о подвигах, свершенных энзи во имя защиты черноголовых от демонов. Пришлось рассказать ему — надежда теперь казалась такой близкой, что можно было ухватиться рукой.

А потом настала очередь расспрашивать Гильгамеша.

— Анума, расскажи мне про мудреца, живущего на вашем острове? Кто он такой, и что умеет?

Анума задумался, видно, вспоминая. По небу, над головой, цепью тянулись перистые облака. Одно из них, довольно большое, набежало на солнце.

— Его называют Провидец, — наконец заговорил перевозчик. — Он пришел на Дильмун… уже… — он задумался снова, словно не мог вспомнить, — очень много лет назад. Провидец лечил, поднимал мертвых и совершал чудеса, невиданные нигде. Он повелевает стихиями, зверями и морским чудовищами, как ваш Энки. А еще ему ведома тайна вечной молодости. Сам он не меняется, и такой же сделал нашу шаманку, Арури, с тех пор как та стала его женщиной.

— Поднимает… мертвых, ты сказал? — Гильгамеш подался вперед, не сразу поверив в реальность услышанного.

Но не об этом ли он просил всемогущего Энки? То ли от набежавшего от неба облака, то ли от воплотившегося в явь чуда молитвы Гильгамеш ощутил по спине странный холодок.

— Долго ли еще до Дильмуна? — спросил энзи Урука.

— Думаю, доплывем туда после полудня.

Солнце, видимое из-за тучи, клонилось к середине неба. От путешествия, долгих рассказов и качающихся волн, Гильгамеша сморил сон. Ему снился Энкиду. Одетый в длинную темно-синюю рубаху, расшитую золоченой нитью, он встречал Гильгамеша на берегу Дильмуна. Спустился в воду, пошел Гильгамешу навстречу. Ветер с моря трепал его волнистые темно-каштановые волосы.

Энкиду протянул руки вперед, раскрытыми ладонями, и открыто улыбнулся:

— Сердце мое, мы увидимся с тобой. Уже очень скоро.

Солнце и впрямь упало за грань полудня, когда лодка Анумы причалила к берегу. Гильгамеш и ловец жемчуга вышли на берег.

Ветер перебирал листья высоченных пальм. За гигантскими белыми валунами колыхалась зелень травы. Увязая в раскаленном песке, вслед за Анумой, Гильгамеш поднялся вверх. Плащ мешался. Энзи снял его и перебросил через сгиб локтя.

Вскоре они пришли в деревню — собрание тростниковых хижин, крытых пальмовыми листьями. Женщины, дети, рыбаки — возившиеся у домов — те, кто не был сильно занят своими повседневными делами, с любопытством разглядывали рослого пришельца в потрепанных жреческих одеждах.

Мужчина средних лет остановил Ануму и начал что-то спрашивать, указывая на Гильгамеша. Анума ответил. Мужчина отступил, воззрился на Гильгамеша, широко раскрыв глаза. Начал кланяться и, судя по тону, сыпать благодарностями.

Наконец, энзи Урука и его провожатый добрались до просторной хижины, построенной высоко на холме. Уже издалека, приближаясь к ней, Гильгамеш ощутил дрожь во всем теле. Дрожь нарастала с каждым шагом. И вдруг словно бы превратилась в иссиня-черный могущественный вихрь, ворвавшийся в его тело и душу. И тогда взгляд энзи натолкнулся на человека, сидящего на циновке перед домом.