Дар бессмертия

Человек поднялся навстречу вошедшему, раскрыв ладони. Так же, как Энкиду во сне.

Был он высок ростом, худощав и статен. Облачен в длинную юбку цвета песка, охватившую ноги от пояса до пят. На шее его покоилось широкое ожерелье из жемчуга и ракушек. Черные распущенные волосы падали ниже пояса — подобно статуе Владыки Судеб, виденной в храме. И большие серые глаза, казалось, вмешали в себя бесконечную морскую бездну.

— Ты ли Гильгамеш, энзи Урука, которого назначено встретить мне? Тот, кого видел я в круге огня? — спросил человек, и приветственно улыбнулся.

Перед открытостью улыбки его, перед притяжением, от него исходящим, не устоять было ни ребенку, женщине, ни мужчине.

— Я — Гильгамеш, энзи Урука, Верховный жрец Владыки небес Ану и лугаль всего шумера, — ответил тогда Гильгамеш и склонился почтительно. Понял он, что перед ним сам Провидец. — Я — победил демонов, пьющих кровь с другом моим Энкиду и освободил от их власти землю черноголовых.

— Долго ждал я тебя, великий герой, — еще шире улыбнулся Провидец. — Иди же ко мне, выпей пальмового вина и поведай, зачем пересек ты море.

Теперь от улыбки этой не дрожь, а огонь побежал под кожей Гильгамеша.

По велению Провидца, пришла женщина удивительной красоты. Обнаженная по пояс, широкоплечая. Широкие браслеты и ожерелье, что она носила, были сделаны в земле черноголовых. Колдовская сила исходила от нее, чем-то схожая с силой Провидца. И решил Гильгамеш, что перед ним — та самая шаманка, лечившая паршу племяннику старейшины.

Она поставила между ними две чаши, кувшин с пальмовым вином и ушла бесшумно.

Провидец наполнил обе чаши вином. Одну взял себе, а другую поставил перед пришедшим.

— Ведомо мне, что горе переполняет сердце твое, — произнес провидец, пригубив вина. Но горе то мешается с надеждой. — В чем же горе твое, и в чем надежда твоя? Зачем пришел ты сюда, и почему друг твой и спутник не с тобой?

И хотя пил вино энзи Урука, но сильнее хмеля ударила в сердце печаль:

— Горе мое — оттого, что друг мой сражен тяжелой болезнью. Силы его забрал Небесный огонь, и тело его ныне мертво. Но верю я, что душа его все еще со мною.

Рука Гильгамеша поднялась вверх и сжала амулет на груди.

— Я слышал, что недоступны мысли человеческой деяния твои, Провидец. Я слышал, что вершишь ты деяния, подобные Богам и оживляешь мертвых. Я прошу тебя научить меня, как вернуть к жизни моего друга. И как достичь жизни вечной и бессмертия, чтобы и впредь избавиться от власти старости, смерти и болезней.

После смерти Энкиду понял я, что жизнь простого человека — словно горящий фитиль на сильном ветру. Никогда не знаешь, коль скоро погаснет.

С теми словами поднялся Гильгамеш, снял с себя пояс из золота и лазуритов, что носил поверх жреческого пояса из беленого льна, и положил к ногам Провидца.

— Я — энзи Урука и Лугаль Шумера. Многими богатствами я обладаю. И это — лишь малая часть того, чем награжу я тебя за дарованные знания.

Провидец улыбнулся уголками глаз:

— Сядь, лугаль Шумера, выпей еще вина. А я посмотрю на тебя и решу, чем тебе помочь.

Потом пил вино пришелец из Урука, и говорил о друге своем, и о тех днях, что делили они вместе. И вспоминал все самые лучшие мгновения, все подвиги и деяния, совершенные ими для людей Шумера и Урука. А великий Провидец смотрел на него, внимательно внимал его речам, кивал сочувственно. И понимал Гильгамеш, что способен этот человек читать его сердце и душу, будто глиняные таблички. Видеть в них, как сквозь чистую родниковую воду.

Когда окончил энзи свой рассказ, то открылись уста Провидца:

— Бессмертия ищешь ты, энзи Урука, вечной жизни, защиты от старости и болезней… Что ж, много славных подвигов совершил ты и достоин принять сей дар. Правда то, что тайна его мне ведома. Но знание это сокровенное. И передается из уст в уши — чтоб слышали лишь те, кому оно назначено и не слышали недостойные. Теперь подойди ближе и сядь рядом со мной, если желаешь получить его.

Энзи Урука встал, пересек двор и опустился на циновку, рядом с Провидцем, как было велено. С последним шагом, последним движением ощутил он, что вновь пробудилось могущество Провидца. И бездна в глазах его ожила, пришла в движение.

Лишь в последний миг Гильгамеш различил в бездне той, не одну только мудрость. А жестокость долгожданной мести, что внезапно всплыла из глубин.

Энзи отпрянул. Но только тот, кто схватил его, двигался с быстротой взгляда. И внезапно мышцы Гильгамеша окаменели, он не мог даже моргнуть. С бешено бьющимся сердцем, энзи увидел, как раскрываются губы Провидца в улыбке, обнажая клыки.

«Не всех демонов мы убили, — успел подумать Гильгамеш. — Вот — демон!» — прежде чем Провидец рванул энзи на себя и впился клыками в горло, разрывая плоть.

Сначала пришла боль, пульсирующая, стремительная. Несколько мгновений Гильгамеш еще чувствовал, часть его крови течет по шее вниз, мимо губ демона.

Потом внезапно сгустилась и окутала темнота. В темноте он падал вниз, в никуда, в бездну без конца и края. И в висках бился страх.