Энзи Урука Гильгамеш стоял в отдалении и смотрел, как камень за камнем возвышается холм над могилой. Слуги складывали камни кругами, один над другим. Круги восходили к солнцу, поднимались вверх, подобно амулету на груди умершего.
28 мин, 26 сек 10792
Но страх вдруг взорвался в груди. И от сердца разлилось по всему телу пьянящее блаженство полета.
Вокруг теперь струились воды, прозрачные, прохладные, иссиня-черные. Вверху дрожало колеблющееся от волн отражение солнечного диска.
— Ты желал стать подобным мне, Гильгамеш. Обладать бессмертием, вечной молодостью и вечной жизнью. Ты желал быть всегда рядом с другом своим, — вдруг раздался голос, но не вовне, а внутри. И древностью, и глубиной своей подобен был тот голос самой бездне Великого Энки. — Да обретешь ты в новой жизни подобные моим бессмертие, молодость и вечную жизнь. И друг твой пусть всегда будет с тобой.
Вода всколыхнулась. И глубина бездны вновь стремительно двинулась навстречу. Вода давила со всех сторон, становясь все тяжелее.
И в глубине видения своего Гильгамеш понял, что пересек порог смерти.
За гранью смерти людей ждут врата Эрешкигаль — богини подземного мира.
Они предстали перед Гильгамешем черными, покрытыми струящейся по створам зловонной жидкостью, уходящими вверх на недосягаемую высоту.
Энзи Урука и лугаль Шумера приблизился к ним и осторожно дотронулся до потемневших медных колец — теплых, покрытых липкой слизью. Но створа покачнулась легко, подобно двери из тростника, и отворилась вовнутрь.
И Гильгамеш увидел, что за вратами царит день — до рези в глазах слепящий золотой яркостью солнечного света.
«Что же это? — спросил он себя. — Разве не говорили мне, что во владениях Ее царит тьма?»
Изумленный, Гильгамеш шагнул вперед. И ворота с влажным и одновременно лязгающим звуком тотчас же сомкнулись за его спиной.
За ними был Урук. Круглые башни с зубцами укрепляли теперь стену из обожженного кирпича. В ней зияли черные оконца бойниц. Стена стала выше и прочнее, словно, пока владыки не было в городе, кто-то отстроил ее, чтобы угодить ему.
Окованные сияющим металлом, прочные деревянные ворота открылись.
И из них навстречу Гильгамешу вышел Энкиду, облаченный в царские одежды — цветов золота и пурпура. Тиара энзи, увенчанная рубином, сияла на его голове. Карие глаза Энкиду светились огнем жизни.
Энкиду подошел к энзи Урука и крепко обнял его, а за спиной у Энкиду стояла Арамму.
— Это ты, Энкиду? — удивился Гильгамеш, приникнув к плечу друга. Образы врат, бездны Энки и демона размывались, как песчаные домики под волной прибоя. — Мне показалось… Ты умер.
— Что ты? — Энкиду рассмеялся. — Я жив. Я здесь, видишь? Теперь я всегда буду с тобой.
Вокруг теперь струились воды, прозрачные, прохладные, иссиня-черные. Вверху дрожало колеблющееся от волн отражение солнечного диска.
— Ты желал стать подобным мне, Гильгамеш. Обладать бессмертием, вечной молодостью и вечной жизнью. Ты желал быть всегда рядом с другом своим, — вдруг раздался голос, но не вовне, а внутри. И древностью, и глубиной своей подобен был тот голос самой бездне Великого Энки. — Да обретешь ты в новой жизни подобные моим бессмертие, молодость и вечную жизнь. И друг твой пусть всегда будет с тобой.
Вода всколыхнулась. И глубина бездны вновь стремительно двинулась навстречу. Вода давила со всех сторон, становясь все тяжелее.
И в глубине видения своего Гильгамеш понял, что пересек порог смерти.
За гранью смерти людей ждут врата Эрешкигаль — богини подземного мира.
Они предстали перед Гильгамешем черными, покрытыми струящейся по створам зловонной жидкостью, уходящими вверх на недосягаемую высоту.
Энзи Урука и лугаль Шумера приблизился к ним и осторожно дотронулся до потемневших медных колец — теплых, покрытых липкой слизью. Но створа покачнулась легко, подобно двери из тростника, и отворилась вовнутрь.
И Гильгамеш увидел, что за вратами царит день — до рези в глазах слепящий золотой яркостью солнечного света.
«Что же это? — спросил он себя. — Разве не говорили мне, что во владениях Ее царит тьма?»
Изумленный, Гильгамеш шагнул вперед. И ворота с влажным и одновременно лязгающим звуком тотчас же сомкнулись за его спиной.
За ними был Урук. Круглые башни с зубцами укрепляли теперь стену из обожженного кирпича. В ней зияли черные оконца бойниц. Стена стала выше и прочнее, словно, пока владыки не было в городе, кто-то отстроил ее, чтобы угодить ему.
Окованные сияющим металлом, прочные деревянные ворота открылись.
И из них навстречу Гильгамешу вышел Энкиду, облаченный в царские одежды — цветов золота и пурпура. Тиара энзи, увенчанная рубином, сияла на его голове. Карие глаза Энкиду светились огнем жизни.
Энкиду подошел к энзи Урука и крепко обнял его, а за спиной у Энкиду стояла Арамму.
— Это ты, Энкиду? — удивился Гильгамеш, приникнув к плечу друга. Образы врат, бездны Энки и демона размывались, как песчаные домики под волной прибоя. — Мне показалось… Ты умер.
— Что ты? — Энкиду рассмеялся. — Я жив. Я здесь, видишь? Теперь я всегда буду с тобой.
Страница 8 из 8
