Darning L

— Да, определённо подойдёт, — раствор льётся на голове изрезанное тело, буквально выжигая и без того белую кожу. Только один плюс — кровотечения остановились. Джефф по-прежнему молчал.

— Полежи так немного, а я ещё спирт найду. А потом зажигалку. Скажи, каково это — гореть заживо, чувствуя на губах алкоголь и химикаты? Я не знаю, меня ты полил бензином, и я отключилась сразу, не успев что-либо осознать. Я не помню, как именно я горела. Ну же, скажи.

Убийца напрягся, но продолжал молчать. Больно, а ведь именно его реакции Джейн и дожидается. Запах хлорки просто отвратителен. Девушка начала что-то говорить. Шлюха!

— Где остальные?

— О, о друзьях беспокоишься? Они на свободе. Пока что.

— Ну ты и мразь.

— Нет, Джеффри, мразь тут только ты. Жаль, что Кит не спалил тебя тогда до конца. Столько проблем бы сразу решилось. Представляешь, твои родители были бы живы! А Лью? Твой обожаемый старший братик, которого ты сам и прирезал. Джек рассказал, как один раз ты, валяясь с температурой, бредил и рыдал, вымаливая прощения. Интересно, Лью простит тебя когда-нибудь? Конечно же нет! Ты убил его. А ведь он о тебе беспокоился. Пока ты лежал в коме с ожогами, он садился рядом с тобой, хватался за твою забинтованную руку. А ты взял и оборвал его жизнь! — слова девушки не возымели нужного эффекта. Псих лишь снова засмеялся.

— К твоему сведению, брат действительно любит меня, а потому давно простил.

Джейн еле слышно зарычала. Впрочем, на пьяные рассказы Джеффа у неё была хорошая память, как и на некоторые происшествия. Вторая психологическая атака.

— А ты знаешь, что твои родители не любили тебя? — псих как-то странно сморщил лицо. — Я помню, что было, когда с тебя сняли повязки. Твоя мать сбила меня с ног в коридоре, когда бежала к туалету, чтоб проблеваться. Ты был противен ей. Твой отец называл тебя никчёмным выродком, на которого ещё и деньги тратить пришлось. Ты же сам рассказывал, как мать обманула тебя. Пообещала поддержать, а сама побежала за пистолетом.

Скальпель снова соприкасается с кожей, на сей раз выполняя функцию указки. Острие поочерёдно тыкает в пять маленьких серых пятен на белой коже. Небольшие, в форме звёздочки, словно выдавленные на теле следы. Шрамы. Три на левом плече, два на рельефном животе справа чуть ниже пупка.

— Джефф, что ты сделал? — женщина в ужасе пятится назад.

— Мама… Я не мог улыбаться, было больно. Теперь я всегда смогу улыбаться маме.

— Твои… Твои глаза…

— Я сжег веки, я теперь всегда могу видеть своё новое лицо. Мама, что такое? Разве я не красивый? — псих делает несколько шагов к матери. Нож опущен, угрозы никакой нет. Женщина робко шагает навстречу и впервые обнимает своего сына.

— Да, Джефф, ты очень красивый. Мама гордится тем, что у неё такой красивый сын. Сейчас я позову папу, чтобы он тоже полюбовался.

Джефф испытывает настоящую радость. Мама всё же любит его! Она сама только что это показала! Мама ведь не будет врать… Проходит несколько минут. Мамы всё нет. Где она? Парень идёт в спальню родителей, чтобы проверить.

— Питер, этот отброс сошёл с ума! Надо было делать аборт, а не рожать… — что? Но… Но ведь мама только что сказала… Неужели это неправда? Только что возникшая надежда начала стремительно угасать. Как же так?

— Мама, ты солгала, — несколько шагов в сторону истерично вопящей женщины. Нож всё ещё в руке — он вообще забыл про него.

— Не подходи! — выстрел, второй, третий… Левое плечо горит. Белая ткань толстовки пропитывается горячей кровью. Почему мама стреляет в него?

— Мама, за что? — ещё несколько шагов, и лёгкий удар по запястью заставляет Маргарет выронить оружие. Пинком парень отправляет пистолет в сторону. Он не замечает ничего вокруг кроме собственной матери.

— Ненавижу! Псих! Ненормальный! — да, мама не любит его. Нечто внутри, едва-едва восстановившееся, снова ломается. Нож легко входит в горло женщины, прямо как в долго постоявшее на столе масло. Маргарет даже не успела почувствовать боль. Тем временем совсем проснувшийся Питер, пользуясь тем, что сын его не видит, добрался до пистолета. Ещё два выстрела. Джефф, ненормально улыбаясь, швыряет в отца нож. Прямо в глаз. Последний патрон так и не выпущен. После этого парень хватается за живот и падает на колени, поскуливая от боли. Чем он заслужил это? Тем, что хотел всегда улыбаться маме? Тем, что его изуродовали те подонки? Тем, что он родился?

Тихий шорох у двери.

— Что тут… Господи, Джефф, что с тобой? — любимый старший братик всегда был рядом, всегда помогал, всегда не давал покинуть этот мир. Вот и сейчас он подбегает к психу, перекидывает его руку через свою шею и помогает встать. Джефф безвольным мешком висит на брате, бесшумно давясь слезами. Льюис опускает раненого на двуспальную кровать родителей. Надо что-то делать, причём срочно.

— Братик, прости, будет больно, но так надо. Иначе ты умрёшь. Я не хочу, чтобы ты умер. Просто держись и не отключайся. Я помогу.