Darning L

— Нечего-нечего! На выход! Ну и молодёжь пошла, — бурчит медсестра, оттаскивая паренька к двери. Внезапно наглец кусает старуху за руку. Женщина от неожиданности ослабила хватку, что дало мальчишке шанс. Он со всех ног бежит по коридору, выискивая глазами нужную палату. Номер он узнал от матери ещё в участке, когда родители его забирали. Мать заявила, что придётся ехать в больницу завтра, хотя будь её воля — вообще бы туда не сунулась. Но что тогда подумают соседи? Лью просто сбежал из дома. Несколько раз спросив дорогу, мальчишка нашёл больницу, и останавливаться на полпути был не намерен.

Парень на всех парах влетел в палату, захлопывая за собой дверь. Вот, три пустые койки. А на четвёртой… Возможно ли назвать это человеком? Мумия, истыканная капельницами, дренажными установками и прочей медицинской дрянью. Где-то на уровне губ в бинтах небольшое отверстие, но кожу увидеть невозможно — Джефф всё ещё под искусственной вентиляцией лёгких, гофрированная трубка с зелёным загубником дополнительно прикреплена пластырем. На экране кардиографа равномерно вырисовывались одинаковые пики.

— Братик… — не выдержав, Лью падает на колени. Слёзы текут непроизвольно. Осторожно, чтобы не потревожить многочисленные катетеры в венах, парень накрывает замотанную бинтами руку своей ладонью.

— Джефф… Это я, Лью. Меня отпустили. Мама сказала, что ты приходил в себя. Прости, что меня снова не было рядом. Знал бы ты, как мне страшно. Они, — Лью запнулся, вспоминая родителей. — ведут себя так, будто ничего не произошло.

Речь прервалась, парень несколько раз судорожно втянул носом воздух, отвратительно пропахший хлоркой и лекарствами. Грудь брата медленно приподнималась и опускалась, ведомая механизмом. Видеть единственного по-настоящему родного человека таким было больно. Опутанное различными трубками и электродами тело, находящееся без движения, не способное даже самостоятельно наполнить лёгкие кислородом, выглядело действительно пугающе… Такое слабое, беззащитное, безжизненное. Только кардиограф, да факт того, что Джефф уже приходил в сознание, давали надежду.

Дверь палаты с грохотом распахнулась, заставив мальчишку вздрогнуть.

— Вот ты где, сволочёныш, — медсестра, грузно переваливаясь с ноги на ногу, сдувая с раскрасневшегося круглого морщинистого лица седые пряди, выбившиеся из строгого пучка, торопливо зашагала к койке. Лью вскочил с колен, но уже было поздно. Старуха схватила его за плечи и потащила на выход.

— Нет, отпустите!

— А ну пошёл отсюда, нахал! Ну что за родители: натрахают себе детей, а воспитанием не занимаются.

— Нет, не надо! Джефф! Братик… Отпустите меня к брату! — судя по всему, медсестра имела уже достаточный опыт в выпроваживании строптивых родственников, потому что все попытки Льюиса вывернуться из её стальной хватки успехом не увенчались.

— Проваливай, и чтобы ноги твоей тут больше не было!

— Отпусти меня, старая ведьма! — от отчаяния парень перешёл на личности. — Тупая корова, я сказал отпусти меня! — наконец, Лью догадался стукнуть её по голени.

— Ах ты мелкий мерзавец! Допрыгался! — тяжёлая старческая рука встретилась с алой от гнева и мокрой от слёз щекой подростка. Лью осел на пол и выставил перед собой руку, так как старуха снова замахнулась.

— Что тут происходит? Ленор, опять превышение должностных полномочий? Мы, кажется, уже говорили на эту тему, — спокойный мужской голос звучал властно. Медсестра опустила руку и уставилась в пол.

— Доктор Спенсер, этот мальчишка пришёл в неположенное время. Мало того, он ворвался в палату, а когда я попыталась его выставить, он посмел меня ударить и оскорбить! — щеки медсестры вспыхнули от возмущения.

— И, между прочим, правильно сделал. Я бы тебе вообще ремня всыпал, как маленькой, за такое отношение к людям. Прочь с глаз! — врач слегка замахнулся планшетом с ручкой и историей болезни.

— Н-но… Доктор Спенсер!

— Прочь, и никаких но! Это последнее предупреждение!

Старуха по-утиному засеменила прочь, а спаситель помог мальчику подняться.

— Ну, и кто же тут у нас? Друг или родственник?

— Старший брат, — Лью чуть смутился под взглядом мужчины в халате. — Спасибо вам, доктор Спенсер.

Мужчина добродушно расхохотался и потрепал подростка по голове, взъерошив волосы.

— Хороший старший брат. Не обращай внимания на Ленор, она не имеет никаких представлений о человечности и сострадании. Но я-то понимаю всё. Сам когда-то… Впрочем, неважно, — в глазах врача отразилась застарелая душевная боль. — Можешь побыть здесь, но только до одиннадцати. Если есть вопросы, задавай.

— Есть… Мой брат, что с ним?

— Ожоги восемьдесят процентов кожи, отравление угарным газом, болевой шок, рваные и резаные ранения, ушиб головы… Признаюсь, непросто было вернуть его. Ты ведь знаешь, что у твоего брата проблемы с сердцем?

— Да, — печально вздохнув, Лью вернулся к койке и снова взял брата за руку. Доктор Спенсер записывал показания приборов, проверял трубки, ощупывал бинты…

— Бедный ребёнок… Твои родители знают, что ты тут?

— Им наплевать.