В начале нулевых я подрабатывал в мелкой гостинице в Москве — вёл учёт постояльцев: за копейки, которых едва хватало на плохую еду, записывал ФИО въезжающих к нам, номер, где они селятся, и прочее.
Добавить в моё избранное
5 мин, 53 сек 6288
Однажды очередной наш посетитель, подойдя ко мне, попросил посмотреть список постояльцев за последний месяц и сообщить ему, нет ли там какого-то Максима с такой-то фамилией. Делать такое так-то не положено, однако посетитель — человек примерно моих младых лет — оправдался тем, что ищет внезапно пропавшего друга, так что я исполнил его просьбу. Никаких Максимов ни в последний месяц, ни даже в последние два у нас не останавливалось.
Посетитель тут же приобрёл сокрушённое выражение лица, растерянно попрощался и хотел уходить. Но человек я добрый, к тому же на рабочем месте в отсутствие собеседников и вообще других людей было крайне скучно, потому я окликнул его и спросил, в чём дело.
— Это долгая история, — нервная и натужная улыбка.
— Да рассказывай, чё ты. Хоть выслушаю, — я был готов убивать время как угодно.
Человек вздохнул и, присев рядом со мной у стойки, представился Алексеем и рассказал.
Алексей и Максим были типичными «братанами» друзьями из разряда не разлей вода, скорешившимися в глубоком детстве. В противоположность тихому умнице Лёхе, Макс представлял всем знакомый типаж буяна, хулигана, весельчака и любимца женщин. До добра это его редко доводило, что и вылилось в конце концов крайне крупные неприятности: на втором курсе местного ВУЗа Макс умудрился перейти дорогу их криминальному авторитету. То ли взял в долг крупную сумму и, понятное дело, не смог отдать, то ли приударил за дочкой бандита, то ли что-то ещё, — но положение Максима тут же стало незавидным. Авторитет, какой-то жестокий дедуля старой закалки, пожелал видеть молодого человека исключительно мёртвым или на крайняк сильно покалеченным. У двери квартиры, где Макс жил со своей матерью, стали дежурить бритые люди в чёрных кожаных куртках, делающие впавшей в шок матери мрачные намёки; к ВУЗу ежедневно подъезжали тонированные«восьмёрки» откуда выгружались парни в спортивных костюмах, наблюдавшие за зданием и интересующиеся у прочих студентов, где же находится Макс. А Макс находился на квартире то у одного друга, то у другого, то у незнакомых бабулек-кошатниц, размышляя, как бы ему залечь на дно. В конце концов один из его многочисленных приятелей подсказал ему какую-то непонятную контору, и в один прекрасный день Макс буквально испарился, оставив в квартире Алексея, в которой он также скрывался, лишь записку.
«Я в Москву. Перекантуюсь пару дней в%район_нейм, гостиница_нейм% [а других гостиниц с таким же названием, как у нас, в столице-таки нет]. Если всё получится — хуй они меня достанут. Прости за суету. Максон».
— Ну так, — перебил я рассказ Алексея, — может, планы его поменялись и в другом месте он на дно залёг. Или успели его цепануть бандиты ваши.
Мой собеседник покачал головой.
— Я не закончил.
Не только записку Максим оставил. Когда Алексей выносил из своей квартиры мусор, из кучи пивных банок и упаковок от бичпакетов случайно выпал невзрачный бумажный прямоугольник, который был поднят и прочитан.
Ничего, кроме надписи, сделанной на дешёвом монохромном принтере: «ИСЧЕЗНУТЬ? Залечь на дно? Хочет ли кто-то вас убить, недовольны ли вы своей нынешней жизнью, — если вам требуется срочно уйти с чужих глаз, мы поможем вам сделать это. Вы буквально испаритесь для всех, кто был в вашей уже прежней жизни. О вас даже не вспомнят! Так что будьте рассудительны! Цена договорная. Мы ждём вашего звонка!».
Внизу необычного объявления был указан короткий телефонный номер по типу используемых всякими конторами и службами. Ни названия организации со столь странными услугами, ни каких-либо других контактов указано не было.
Это было ещё никакой не странностью, не проблемой. Мало ли какие какие заведения «для своих» могли оказывать услуги и пожёстче, чем залечь на дно в то время, когда ещё не было этого вашего тёмного интернета.
— Проблема была в том, — почти усмехнулся Алексей, — что о Максе и вправду даже не вспомнили. Он испарился.
Решив, что дружба дружбой, а и так убитую горем мать своего кореша надо ввести в курс дела, Алексей нанёс ей визит, однако с удивлением обнаружил, что никакого сына у неё на самом деле-то нет. Ну, по её словам. Ещё вчера нервно грызущая ногти и едва не плачущая женщина преспокойно хлопотала у плиты и объясняла Алексею, что всю жизнь детей она не имела. Бесплодие-де. Сначала горевали с мужем, но затем свыклись. Усыновить — не-еет, против был муженёк-то. Ну а потом помер он, царствие ему.
Дальше — больше. Максима не помнили его многочисленные однокурсники, знакомые, приятели, лучшие друзьях, бывшие и настоящие девушки. Нынешняя (то есть уже прошлая) пассия его, бывшая влюблённой в молодого человека по уши, изумлённо хлопала накрашенными веками, выслушивая слова о её парне, которого у неё никогда не было. Ну, по её словам.
— Ты чё, Лёх? Ты Мишу что ли в виду имел? Из Максов только дядю из шиномонтажа знаю, братан.
Посетитель тут же приобрёл сокрушённое выражение лица, растерянно попрощался и хотел уходить. Но человек я добрый, к тому же на рабочем месте в отсутствие собеседников и вообще других людей было крайне скучно, потому я окликнул его и спросил, в чём дело.
— Это долгая история, — нервная и натужная улыбка.
— Да рассказывай, чё ты. Хоть выслушаю, — я был готов убивать время как угодно.
Человек вздохнул и, присев рядом со мной у стойки, представился Алексеем и рассказал.
Алексей и Максим были типичными «братанами» друзьями из разряда не разлей вода, скорешившимися в глубоком детстве. В противоположность тихому умнице Лёхе, Макс представлял всем знакомый типаж буяна, хулигана, весельчака и любимца женщин. До добра это его редко доводило, что и вылилось в конце концов крайне крупные неприятности: на втором курсе местного ВУЗа Макс умудрился перейти дорогу их криминальному авторитету. То ли взял в долг крупную сумму и, понятное дело, не смог отдать, то ли приударил за дочкой бандита, то ли что-то ещё, — но положение Максима тут же стало незавидным. Авторитет, какой-то жестокий дедуля старой закалки, пожелал видеть молодого человека исключительно мёртвым или на крайняк сильно покалеченным. У двери квартиры, где Макс жил со своей матерью, стали дежурить бритые люди в чёрных кожаных куртках, делающие впавшей в шок матери мрачные намёки; к ВУЗу ежедневно подъезжали тонированные«восьмёрки» откуда выгружались парни в спортивных костюмах, наблюдавшие за зданием и интересующиеся у прочих студентов, где же находится Макс. А Макс находился на квартире то у одного друга, то у другого, то у незнакомых бабулек-кошатниц, размышляя, как бы ему залечь на дно. В конце концов один из его многочисленных приятелей подсказал ему какую-то непонятную контору, и в один прекрасный день Макс буквально испарился, оставив в квартире Алексея, в которой он также скрывался, лишь записку.
«Я в Москву. Перекантуюсь пару дней в%район_нейм, гостиница_нейм% [а других гостиниц с таким же названием, как у нас, в столице-таки нет]. Если всё получится — хуй они меня достанут. Прости за суету. Максон».
— Ну так, — перебил я рассказ Алексея, — может, планы его поменялись и в другом месте он на дно залёг. Или успели его цепануть бандиты ваши.
Мой собеседник покачал головой.
— Я не закончил.
Не только записку Максим оставил. Когда Алексей выносил из своей квартиры мусор, из кучи пивных банок и упаковок от бичпакетов случайно выпал невзрачный бумажный прямоугольник, который был поднят и прочитан.
Ничего, кроме надписи, сделанной на дешёвом монохромном принтере: «ИСЧЕЗНУТЬ? Залечь на дно? Хочет ли кто-то вас убить, недовольны ли вы своей нынешней жизнью, — если вам требуется срочно уйти с чужих глаз, мы поможем вам сделать это. Вы буквально испаритесь для всех, кто был в вашей уже прежней жизни. О вас даже не вспомнят! Так что будьте рассудительны! Цена договорная. Мы ждём вашего звонка!».
Внизу необычного объявления был указан короткий телефонный номер по типу используемых всякими конторами и службами. Ни названия организации со столь странными услугами, ни каких-либо других контактов указано не было.
Это было ещё никакой не странностью, не проблемой. Мало ли какие какие заведения «для своих» могли оказывать услуги и пожёстче, чем залечь на дно в то время, когда ещё не было этого вашего тёмного интернета.
— Проблема была в том, — почти усмехнулся Алексей, — что о Максе и вправду даже не вспомнили. Он испарился.
Решив, что дружба дружбой, а и так убитую горем мать своего кореша надо ввести в курс дела, Алексей нанёс ей визит, однако с удивлением обнаружил, что никакого сына у неё на самом деле-то нет. Ну, по её словам. Ещё вчера нервно грызущая ногти и едва не плачущая женщина преспокойно хлопотала у плиты и объясняла Алексею, что всю жизнь детей она не имела. Бесплодие-де. Сначала горевали с мужем, но затем свыклись. Усыновить — не-еет, против был муженёк-то. Ну а потом помер он, царствие ему.
Дальше — больше. Максима не помнили его многочисленные однокурсники, знакомые, приятели, лучшие друзьях, бывшие и настоящие девушки. Нынешняя (то есть уже прошлая) пассия его, бывшая влюблённой в молодого человека по уши, изумлённо хлопала накрашенными веками, выслушивая слова о её парне, которого у неё никогда не было. Ну, по её словам.
— Ты чё, Лёх? Ты Мишу что ли в виду имел? Из Максов только дядю из шиномонтажа знаю, братан.
Страница 1 из 2
