В начале нулевых я подрабатывал в мелкой гостинице в Москве — вёл учёт постояльцев: за копейки, которых едва хватало на плохую еду, записывал ФИО въезжающих к нам, номер, где они селятся, и прочее.
Добавить в моё избранное
5 мин, 53 сек 6289
Я бы на твоём месте водку не пил, или что ты там потребляешь. Пей пиво, оно полезней.
— Алексей, я понимаю, скоро сессия, все на нервах, но не до такой же степени, чтоб людей тут выдумывать. Вы серьёзно что ли? Попейте таблеток, у Тамары Анатольевны в кабинете вот возьмите.
— Лешёнька, дорогой, я, конечно, та ещё дура, но целого человека за день забыть не смогла бы. Не было никогда никакого Макса, кончай придуриваться.
Максим больше не значился ни в списке студентов ВУЗа, ни даже на учёте в местном отделении милиции, где он был тем ещё завсегдатаем. Дежурный мент, выслушав нервную речь Алексея о человеке, которого он никогда не знал, предложил ему провериться на наркотики. А Алексей помнил, как не раньше месяца назад этот мент по-дружески болтал с Максом, вновь загремевшим в отделение за хулиганство. «На людей-то что бросаешься, бандюган, а?».
Отличник факультета, у которого Макс постоянно списывал работы, выдавал «Н-не зн-наю».
Ручные гопники городского авторитета, буквально охотящиеся на Максима, мигом исчезли с улиц. Связаться с самим авторитетом Лёша не мог, но он тогда уже знал, что старый вор в законе не вспомнил бы ни о каком молодом студяге, которого он хотел убить.
Телефон залёгшего на дно не отвечал на звонки; номер пропал из телефонной базы.
Какой именно из знакомых переставшего существовать человека посоветовал ему загадочную контору по ликвидации прежней жизни, Алексей также не смог узнать.
— Отовсюду исчез, — бормотал собеседник.
— Из памяти, из списков всех. Объявление-то то я выкинул после прочтения: дурак. Не знаю, снял бы кто трубку, позвони я туда, или вместе с Максом эта лавочка испарилась б. Ну и вот последней зацепкой вы были: у вас он хотел остановиться. Но и отсюда…
С две-три минуты мы молчали. Я поглядывал на раскисшее лицо Алексея и пытался вспомнить симптомы различных психических расстройств.
— Не понимаю только, — продолжил вдруг он, — почему я его помню. Друг лучший? Так мать родная его забыла. Может, потому что объявление конторы этой ебучей увидел? Не знаю. Пиздец…
Мы вновь замолкли. Я зачем-то просмотрел журнал постояльцев ещё раз. Понятное дело, ничего я не нашёл.
— Ладно. Пойду. Спасибо, что выслушал, — Алёша удалился, оставив меня размышлять, реально ли пропал во всех смыслах его друг, или это он поехавший. Уходя, Алексей оставил мне номер своего мобильника и адрес электронной почты — я даже не знаю, зачем. Но я их сохранил.
Через некоторое время я всё ж заклеймил загадочного посетителя нашего хостела душевнобольным и позабыл об этой истории. Но человек я добрый и даже сердобольный и поэтому спустя пару месяцев всё же позвонил ему разузнать, что да как, как самочувствие, разыскал ли друга. Однако набранный мною номер не существовал, как и ящик емэйла. Удалил почему-то, должно быть.
Или же Максиму удалось действительно надёжно исчезнуть.
— Алексей, я понимаю, скоро сессия, все на нервах, но не до такой же степени, чтоб людей тут выдумывать. Вы серьёзно что ли? Попейте таблеток, у Тамары Анатольевны в кабинете вот возьмите.
— Лешёнька, дорогой, я, конечно, та ещё дура, но целого человека за день забыть не смогла бы. Не было никогда никакого Макса, кончай придуриваться.
Максим больше не значился ни в списке студентов ВУЗа, ни даже на учёте в местном отделении милиции, где он был тем ещё завсегдатаем. Дежурный мент, выслушав нервную речь Алексея о человеке, которого он никогда не знал, предложил ему провериться на наркотики. А Алексей помнил, как не раньше месяца назад этот мент по-дружески болтал с Максом, вновь загремевшим в отделение за хулиганство. «На людей-то что бросаешься, бандюган, а?».
Отличник факультета, у которого Макс постоянно списывал работы, выдавал «Н-не зн-наю».
Ручные гопники городского авторитета, буквально охотящиеся на Максима, мигом исчезли с улиц. Связаться с самим авторитетом Лёша не мог, но он тогда уже знал, что старый вор в законе не вспомнил бы ни о каком молодом студяге, которого он хотел убить.
Телефон залёгшего на дно не отвечал на звонки; номер пропал из телефонной базы.
Какой именно из знакомых переставшего существовать человека посоветовал ему загадочную контору по ликвидации прежней жизни, Алексей также не смог узнать.
— Отовсюду исчез, — бормотал собеседник.
— Из памяти, из списков всех. Объявление-то то я выкинул после прочтения: дурак. Не знаю, снял бы кто трубку, позвони я туда, или вместе с Максом эта лавочка испарилась б. Ну и вот последней зацепкой вы были: у вас он хотел остановиться. Но и отсюда…
С две-три минуты мы молчали. Я поглядывал на раскисшее лицо Алексея и пытался вспомнить симптомы различных психических расстройств.
— Не понимаю только, — продолжил вдруг он, — почему я его помню. Друг лучший? Так мать родная его забыла. Может, потому что объявление конторы этой ебучей увидел? Не знаю. Пиздец…
Мы вновь замолкли. Я зачем-то просмотрел журнал постояльцев ещё раз. Понятное дело, ничего я не нашёл.
— Ладно. Пойду. Спасибо, что выслушал, — Алёша удалился, оставив меня размышлять, реально ли пропал во всех смыслах его друг, или это он поехавший. Уходя, Алексей оставил мне номер своего мобильника и адрес электронной почты — я даже не знаю, зачем. Но я их сохранил.
Через некоторое время я всё ж заклеймил загадочного посетителя нашего хостела душевнобольным и позабыл об этой истории. Но человек я добрый и даже сердобольный и поэтому спустя пару месяцев всё же позвонил ему разузнать, что да как, как самочувствие, разыскал ли друга. Однако набранный мною номер не существовал, как и ящик емэйла. Удалил почему-то, должно быть.
Или же Максиму удалось действительно надёжно исчезнуть.
Страница 2 из 2
