Фандом: Naruto. На Рождество все акацуки неожиданно для себя получили странные подарки, переданные им Дедом Морозом от некоего неизвестного лица. Чей замысел стоит за этим? На что намекают эти подарки и какие тайны они раскроют?
263 мин, 7 сек 21869
Оглянувшись по сторонам, Кисаме поймал на себе несколько заинтересованных взглядов. Два из них было несложно расшифровать. Тоби с откровенным любопытством вытянул шею в сторону коробки. А Итачи, озабоченно щурясь, смотрел на обожаемого напарника с тревогой, явно опасаясь какого-то подвоха со стороны дарителя.
Ни то, ни другое не удивило гиганта. Тоби не таращился на всё окружающее с любопытством только когда спал. Что же касается Итачи, то он даже во сне ожидал подвоха от всех и отовсюду.
Но вот двое других соратников в этот момент, наоборот, привлекли особое внимание Кисаме. Сасори, наклонив голову, глядел на коробку так, словно хотел прожечь ее пронизывающим взглядом. Мечник не знал, что кукольник в этот момент напрягал все извилины, ломая голову над тайной щедрого анонима. Сасори был почти в панике: подарков-подсказок оставалось всё меньше, а он так и не преуспел в установлении личности дарителя.
«Как непривычно чувствовать себя тупицей вроде Кисаме или Тоби… Неужели эта загадка мне не по зубам? — лихорадочно думал Сасори. — А если и с посланцем ничего не выйдет? Вдруг он предпочтет умереть, но не выдать своего заказчика? И что мне тогда делать? Кому мстить?»
Мечнику не понравился пристальный интерес Сасори к его, Кисаме, подарку. Однако никаких путных идей по поводу того, что же именно так заинтересовало кукольника, Кисаме в голову не пришло.
Итачи в таких затруднительных случаях частенько приводил в пример какую-то гайдзинку с почти японской фамилией и поистине японским характером — главную героиню его любимой книги (Кисаме никак не мог запомнить дурацкое название этого романа — что-то вроде «Выйти до ветру»). В затруднительных ситуациях эта женщина просто делала то, что обязана была делать, а о проблемах говорила: «Я подумаю об этом завтра». Толковый совет, ничего не скажешь… Вот и сейчас Кисаме решил, что спокойно поразмыслит над странным поведением Сасори завтра, когда вся эта шумиха с подарками уляжется.
Еще один пламенный взгляд, устремленный на коробку, принадлежал красотке Конан. Но тут, по мнению Кисаме, всё было предельно ясно. «Баба — она баба и есть… Красивая коробка ей приглянулась, это точно! Небось, и на сам подарок тоже уже нацелилась — думает, может, там парфюм или еще что в том же духе, — с легким презрением и раздражением думал Кисаме. — Но что бы там ни было, я ей это не отдам! Из принципа. Пускай жалуется своему Пейну, сколько влезет! Тот со мной связываться не рискнет, тем более по такому пустячному поводу»…
«Как-то уж чересчур романтично оформлен подарок для Кисаме… Не слишком ли это изысканно для туповатого акульего выродка? — снова закипая, размышляла красавица. — Ох, чует мое сердце, что даритель — все-таки женщина… А главная ее цель — разумеется, Пейн! Она всё о нем знает. И обо мне тоже. И о наших с ним отношениях… Мне, например, эта тварь прислала порнуху — можно подумать, я нуждаюсь в таких учебниках! А Пейну — напомнила о его прошлом, о Стране Дождя. Типа, дала понять, что старая любовь не ржавеет»…
С этого момента, сама того не подозревая, Конан оказалась, так сказать, в одной лодке с Сасори. Мысли их шли схожими путями. Оригами-химэ, так же, как и кукольник, решила сначала увидеть все подарки и сделать для себя кое-какие выводы, а потом «задушевно побеседовать» с гостем и любой ценой вызнать у него личность его заказчика. Но благодаря подстегиваемому горячей ревностью воображению, в расшифровке смысла подарков Конан продвинулась гораздо дальше, чем хладнокровный и рассудительный Сасори.
«И через другие презенты она, видимо, старается показать свою женскую сущность, дать намек на нее. Как же я раньше этого не поняла? — задыхаясь от ярости, думала синеволосая куноичи. — Все остальные вещи — это тоже были послания Пейну! Вроде зашифрованных любовных писем. Вот сейчас, например, этому синемордому дебилу достался подарок весь в сердечках и с розой. Этим она как бы передает Пейну:» Люблю тебя!«А блендер! Это ведь был намек на кухню, то есть на домашний очаг! Неужели эта гадина замуж за моего красавца собралась?! Убью! Изрежу в мелкие кусочки!»
Ни то, ни другое не удивило гиганта. Тоби не таращился на всё окружающее с любопытством только когда спал. Что же касается Итачи, то он даже во сне ожидал подвоха от всех и отовсюду.
Но вот двое других соратников в этот момент, наоборот, привлекли особое внимание Кисаме. Сасори, наклонив голову, глядел на коробку так, словно хотел прожечь ее пронизывающим взглядом. Мечник не знал, что кукольник в этот момент напрягал все извилины, ломая голову над тайной щедрого анонима. Сасори был почти в панике: подарков-подсказок оставалось всё меньше, а он так и не преуспел в установлении личности дарителя.
«Как непривычно чувствовать себя тупицей вроде Кисаме или Тоби… Неужели эта загадка мне не по зубам? — лихорадочно думал Сасори. — А если и с посланцем ничего не выйдет? Вдруг он предпочтет умереть, но не выдать своего заказчика? И что мне тогда делать? Кому мстить?»
Мечнику не понравился пристальный интерес Сасори к его, Кисаме, подарку. Однако никаких путных идей по поводу того, что же именно так заинтересовало кукольника, Кисаме в голову не пришло.
Итачи в таких затруднительных случаях частенько приводил в пример какую-то гайдзинку с почти японской фамилией и поистине японским характером — главную героиню его любимой книги (Кисаме никак не мог запомнить дурацкое название этого романа — что-то вроде «Выйти до ветру»). В затруднительных ситуациях эта женщина просто делала то, что обязана была делать, а о проблемах говорила: «Я подумаю об этом завтра». Толковый совет, ничего не скажешь… Вот и сейчас Кисаме решил, что спокойно поразмыслит над странным поведением Сасори завтра, когда вся эта шумиха с подарками уляжется.
Еще один пламенный взгляд, устремленный на коробку, принадлежал красотке Конан. Но тут, по мнению Кисаме, всё было предельно ясно. «Баба — она баба и есть… Красивая коробка ей приглянулась, это точно! Небось, и на сам подарок тоже уже нацелилась — думает, может, там парфюм или еще что в том же духе, — с легким презрением и раздражением думал Кисаме. — Но что бы там ни было, я ей это не отдам! Из принципа. Пускай жалуется своему Пейну, сколько влезет! Тот со мной связываться не рискнет, тем более по такому пустячному поводу»…
Глава 12. Апофеоз женской логики
Из всей цепочки рассуждений Кисаме по поводу Конан верным было только первое звено. То есть, постулат о том, что баба — она баба и есть… Подарок, полученный Кисаме, и вправду заставил глаза оригами-химэ полыхать жарким пламенем. Но не от восторга при виде красивой упаковки и не от предвкушения того, что таилось внутри. Конан в этот момент было совсем не до того. В ее душе только-только улеглось подозрение, зародившееся после получения Пейном провокационного подарка. Но при виде алой розы на упаковке жгучий огонь ревности вновь опалил ее сердце…«Как-то уж чересчур романтично оформлен подарок для Кисаме… Не слишком ли это изысканно для туповатого акульего выродка? — снова закипая, размышляла красавица. — Ох, чует мое сердце, что даритель — все-таки женщина… А главная ее цель — разумеется, Пейн! Она всё о нем знает. И обо мне тоже. И о наших с ним отношениях… Мне, например, эта тварь прислала порнуху — можно подумать, я нуждаюсь в таких учебниках! А Пейну — напомнила о его прошлом, о Стране Дождя. Типа, дала понять, что старая любовь не ржавеет»…
С этого момента, сама того не подозревая, Конан оказалась, так сказать, в одной лодке с Сасори. Мысли их шли схожими путями. Оригами-химэ, так же, как и кукольник, решила сначала увидеть все подарки и сделать для себя кое-какие выводы, а потом «задушевно побеседовать» с гостем и любой ценой вызнать у него личность его заказчика. Но благодаря подстегиваемому горячей ревностью воображению, в расшифровке смысла подарков Конан продвинулась гораздо дальше, чем хладнокровный и рассудительный Сасори.
«И через другие презенты она, видимо, старается показать свою женскую сущность, дать намек на нее. Как же я раньше этого не поняла? — задыхаясь от ярости, думала синеволосая куноичи. — Все остальные вещи — это тоже были послания Пейну! Вроде зашифрованных любовных писем. Вот сейчас, например, этому синемордому дебилу достался подарок весь в сердечках и с розой. Этим она как бы передает Пейну:» Люблю тебя!«А блендер! Это ведь был намек на кухню, то есть на домашний очаг! Неужели эта гадина замуж за моего красавца собралась?! Убью! Изрежу в мелкие кусочки!»
Страница 13 из 71
