Фандом: Naruto. На Рождество все акацуки неожиданно для себя получили странные подарки, переданные им Дедом Морозом от некоего неизвестного лица. Чей замысел стоит за этим? На что намекают эти подарки и какие тайны они раскроют?
263 мин, 7 сек 21876
— А разве это не один хрен? — с сомнением спросил Дейдара. — Да и по каким признакам ты это понял?
— Признак один: ее подарили нашему Какузу.
— И что с того?
— Не понимаешь? Это намек на жабу, которая его задушила! — Хидан сунул талисман обратно в руки Тоби и, рассмеявшись собственной шутке, отошел в сторону, где наклонился к уху Сасори — видимо, стал пересказывать новую шутку и ему. Сасори глянул на лягушку, потом на Какузу и наконец, на Хидана. Лицо его оставалось серьезным. Он что-то спросил у Хидана, и тот, подавив гримасу ярости, стал вновь ему что-то говорить. Судя по всему, повторять тот же самый текст, но с комментариями и пояснениями…
Пейн сидел мрачнее тучи. Он и без Хидана разгадал намек дарителя на жабу-душительницу, но злился не на Какузу, о пороках которого и так всё знал (к сожалению, только в общих чертах), а на самого дарителя. Все надежды заглянуть в секретную бухгалтерию пронырливого финансиста рухнули…
«Вот блин… Как говорится, сказал» а«, не будь» б«! — мысленно обращался лидер-сама к дарителю. — Если ты такой умный, что раскусил нашего Какузу — сообразил, что он у нас, видите ли, скупердяй и ворюга — так предъяви доказательства! Цифры, факты!»
Рядом с Пейном на диване сидела притихшая Конан. Она тоже без труда расшифровала намек дарителя, однако скупость и нечестность казначея были ей сейчас по барабану. Действуя по накатанной, она примерила полученную новую информацию к личности Пейна — и глубоко призадумалась…
За несколько секунд до того, как Хидан распознал в дареной лягушке жабу с намеком, в пещеру вернулись Итачи и Кисаме. Дед Мороз с тревогой покосился на них, но на лицах двух напарников было написано относительное спокойствие. Миротворческие труды Итачи не прошли даром: там, за порогом, он напомнил рассвирепевшему Кисаме, что подарки выбирал не сам гость, а тот, кто его нанял. Поэтому, настаивал Итачи, умнее будет сначала расспросить гостя о его нанимателе, ну а уж если не скажет, тогда можно и силу применить.
Вернувшись в пещеру, напарники не успели на вручение подарка Какузу, но услышали шутку Хидана, которая кое-что им прояснила по поводу того, что они пропустили. Правда, Итачи не сразу уверился, что эта лягушка — просто талисман. Он взял ее у Тоби, тщательно рассмотрел, попытался открыть и закрыть ей пасть. Затем нажал ей на глаза, после чего по очереди — на каждый из стразов на ее спине. Ничего не произошло.
— Хм, а я-то думал, что она с секретом, как бронзовая птица… — пробормотал Итачи. — Кисаме, я не понимаю… Неужели это и вправду обычная статуэтка, и над Какузу просто решили посмеяться?
— Наверное… Как и над всеми нами, — хмуро отозвался мечник.
Вообще-то Кисаме недолюбливал Какузу — его, как и всех, раздражала не знающая удержу жадность казначея. Но сейчас того постигла общая участь — он получил странный и отчасти оскорбительный подарок, а значит, имел право на сочувствие как товарищ по несчастью. Однако главное было не в этом, а в том, что Кисаме, в отличие от остальных акацуки, просто не мог считать Какузу бездушным сухарем и беспринципным казнокрадом. Ведь он знал маленький секрет их угрюмого финансиста…
Однажды — это было пару месяцев назад — Кисаме, вернувшись с миссии, даже не дошел до собственной комнаты. Он рухнул от усталости на диван в «гостиной» — центральном зале пещеры, где и заснул богатырским сном. Проснулся он спустя много часов, посвежевший и отдохнувший. Однако вставать все равно не хотелось. Не открывая глаз, Кисаме стал вслушиваться в тишину. Видимо, стояла ночь: не грохотала кастрюлями на кухне Конан, не звенел голосок Тоби, не переругивались Хидан и Какузу, не доносились хлопки взрывов из комнаты Дея… В глубокой тишине раздавались только два звука: шелест и скрип. Причем совсем рядом, буквально над ухом.
Кисаме лениво приоткрыл один глаз. Помещение слабо освещала лишь настольная лампа с абажуром в форме тыквы — подарок Тоби от Дейдары на прошлогодний Хэллоуин. За столом, стоявшим рядом с диваном, сидел Какузу и что-то записывал в толстую тетрадь. Шелестели страницы, скрипела ручка… «А-а-а, наш скряга подбивает дебет-кредит», -подумал Кисаме и, смежив веки, потерял всякий интерес к происходящему.
Легкий стук заставил его вновь приоткрыть глаза. Это Какузу встал, отодвинув стул, и затопал по направлению к санузлу. Кисаме подумал, что сам он тоже не прочь посетить этот уголок пещеры. Шаги удалялись. Через несколько секунд в боковом коридоре хлопнула дверь туалета. Кисаме поднялся с дивана, с хрустом потянулся и направился было в тот же коридорчик. Но в этот миг его взгляд упал на раскрытую тетрадь, лежащую на столе. К изумлению мечника, на ее страницах вместо столбиков цифр красовались столбики стихотворных строчек. Не веря своим глазам, Кисаме наклонился и прочел:
На черном небе
Красных облаков стая…
Сколько их? Сто двадцать? Пятьдесят?
И чуть ниже:
Распустилась глициния:
Пятьдесят лиловых флаконов
На восьми изящных ветвях.
И наконец:
Десять монахов в саду.
На шляпах звенят бубенцы
На тридцать пять голосов…
— Признак один: ее подарили нашему Какузу.
— И что с того?
— Не понимаешь? Это намек на жабу, которая его задушила! — Хидан сунул талисман обратно в руки Тоби и, рассмеявшись собственной шутке, отошел в сторону, где наклонился к уху Сасори — видимо, стал пересказывать новую шутку и ему. Сасори глянул на лягушку, потом на Какузу и наконец, на Хидана. Лицо его оставалось серьезным. Он что-то спросил у Хидана, и тот, подавив гримасу ярости, стал вновь ему что-то говорить. Судя по всему, повторять тот же самый текст, но с комментариями и пояснениями…
Пейн сидел мрачнее тучи. Он и без Хидана разгадал намек дарителя на жабу-душительницу, но злился не на Какузу, о пороках которого и так всё знал (к сожалению, только в общих чертах), а на самого дарителя. Все надежды заглянуть в секретную бухгалтерию пронырливого финансиста рухнули…
«Вот блин… Как говорится, сказал» а«, не будь» б«! — мысленно обращался лидер-сама к дарителю. — Если ты такой умный, что раскусил нашего Какузу — сообразил, что он у нас, видите ли, скупердяй и ворюга — так предъяви доказательства! Цифры, факты!»
Рядом с Пейном на диване сидела притихшая Конан. Она тоже без труда расшифровала намек дарителя, однако скупость и нечестность казначея были ей сейчас по барабану. Действуя по накатанной, она примерила полученную новую информацию к личности Пейна — и глубоко призадумалась…
За несколько секунд до того, как Хидан распознал в дареной лягушке жабу с намеком, в пещеру вернулись Итачи и Кисаме. Дед Мороз с тревогой покосился на них, но на лицах двух напарников было написано относительное спокойствие. Миротворческие труды Итачи не прошли даром: там, за порогом, он напомнил рассвирепевшему Кисаме, что подарки выбирал не сам гость, а тот, кто его нанял. Поэтому, настаивал Итачи, умнее будет сначала расспросить гостя о его нанимателе, ну а уж если не скажет, тогда можно и силу применить.
Вернувшись в пещеру, напарники не успели на вручение подарка Какузу, но услышали шутку Хидана, которая кое-что им прояснила по поводу того, что они пропустили. Правда, Итачи не сразу уверился, что эта лягушка — просто талисман. Он взял ее у Тоби, тщательно рассмотрел, попытался открыть и закрыть ей пасть. Затем нажал ей на глаза, после чего по очереди — на каждый из стразов на ее спине. Ничего не произошло.
— Хм, а я-то думал, что она с секретом, как бронзовая птица… — пробормотал Итачи. — Кисаме, я не понимаю… Неужели это и вправду обычная статуэтка, и над Какузу просто решили посмеяться?
— Наверное… Как и над всеми нами, — хмуро отозвался мечник.
Вообще-то Кисаме недолюбливал Какузу — его, как и всех, раздражала не знающая удержу жадность казначея. Но сейчас того постигла общая участь — он получил странный и отчасти оскорбительный подарок, а значит, имел право на сочувствие как товарищ по несчастью. Однако главное было не в этом, а в том, что Кисаме, в отличие от остальных акацуки, просто не мог считать Какузу бездушным сухарем и беспринципным казнокрадом. Ведь он знал маленький секрет их угрюмого финансиста…
Однажды — это было пару месяцев назад — Кисаме, вернувшись с миссии, даже не дошел до собственной комнаты. Он рухнул от усталости на диван в «гостиной» — центральном зале пещеры, где и заснул богатырским сном. Проснулся он спустя много часов, посвежевший и отдохнувший. Однако вставать все равно не хотелось. Не открывая глаз, Кисаме стал вслушиваться в тишину. Видимо, стояла ночь: не грохотала кастрюлями на кухне Конан, не звенел голосок Тоби, не переругивались Хидан и Какузу, не доносились хлопки взрывов из комнаты Дея… В глубокой тишине раздавались только два звука: шелест и скрип. Причем совсем рядом, буквально над ухом.
Кисаме лениво приоткрыл один глаз. Помещение слабо освещала лишь настольная лампа с абажуром в форме тыквы — подарок Тоби от Дейдары на прошлогодний Хэллоуин. За столом, стоявшим рядом с диваном, сидел Какузу и что-то записывал в толстую тетрадь. Шелестели страницы, скрипела ручка… «А-а-а, наш скряга подбивает дебет-кредит», -подумал Кисаме и, смежив веки, потерял всякий интерес к происходящему.
Легкий стук заставил его вновь приоткрыть глаза. Это Какузу встал, отодвинув стул, и затопал по направлению к санузлу. Кисаме подумал, что сам он тоже не прочь посетить этот уголок пещеры. Шаги удалялись. Через несколько секунд в боковом коридоре хлопнула дверь туалета. Кисаме поднялся с дивана, с хрустом потянулся и направился было в тот же коридорчик. Но в этот миг его взгляд упал на раскрытую тетрадь, лежащую на столе. К изумлению мечника, на ее страницах вместо столбиков цифр красовались столбики стихотворных строчек. Не веря своим глазам, Кисаме наклонился и прочел:
На черном небе
Красных облаков стая…
Сколько их? Сто двадцать? Пятьдесят?
И чуть ниже:
Распустилась глициния:
Пятьдесят лиловых флаконов
На восьми изящных ветвях.
И наконец:
Десять монахов в саду.
На шляпах звенят бубенцы
На тридцать пять голосов…
Страница 19 из 71
