Фандом: Naruto. На Рождество все акацуки неожиданно для себя получили странные подарки, переданные им Дедом Морозом от некоего неизвестного лица. Чей замысел стоит за этим? На что намекают эти подарки и какие тайны они раскроют?
263 мин, 7 сек 21877
Кисаме застыл, потрясенный до глубины души. Его вывел из задумчивости стук двери в коридоре. Решение пришло мгновенно: Кисаме метнулся обратно к дивану, бесшумно растянулся на нем и добросовестно притворился спящим. Он наблюдал из-под опущенных ресниц за Какузу, который вошел в комнату. Казначей вновь уселся за стол, еще немного поработал, а затем захлопнул тетрадь и спрятал ее за пазуху. Встав, он выключил свет и удалился. А Кисаме до утра лежал сам не свой, переваривая увиденное.
Он никогда не любил Какузу, но с этой ночи что-то неуловимо переменилось в его отношении к казначею. Кисаме не мог плохо относиться к человеку, который пишет стихи. Ведь он и сам на досуге баловался тем же, тщательно пряча тетрадку со своими хромыми хокку в укромном месте в скалах.
Он решил, что никогда никому не расскажет о том, что увидел. Это будет их с Какузу общий секрет — секрет людей, увлеченных одной и той же страстью. Впрочем, самому Какузу он тем более не проговорится. Ведь тому наверняка было бы неприятно узнать, что кто-то заглянул в его записи. Он, Кисаме, тоже не обрадовался бы, если бы кто-то нашел его заветную тетрадку…
«Хотя, если честно, непонятно, отчего Какузу прячет такие отличные стихи. Я бы на его месте их вообще отдельной книжкой выпустил! — недоумевал Кисаме. — Это ведь не то, что мои каракули. Я понимаю, что мне не хватает образования и что до Итачи, Хидана и Сасори мне очень далеко. И стихи у меня слабые. Итачи говорит, что в хокку должно быть три строчки. А у меня это не всегда получается. Иногда выходит четыре, иногда пять, а если совсем наболело и хочется высказаться от души — то и шесть. Зато искренне! Но это всё так, баловство. Я их даже Итачи стесняюсь показывать, не то что другим. А вот у Какузу — стихи так стихи… Профессионал!»
Достав из мешка сверток, обернутый бумагой в черно-белую полоску и перевязанный таким же двухцветным бантом, он аккуратно сложил пустой мешок вчетверо и сунул его в карман. А полосатый сверток торжественно вручил сияющему от счастья Тоби, который уже стоял рядом в ожидании. Получив подарок, Тоби не отошел в сторонку и не кинулся срывать упаковку со свертка. Он продолжал стоять рядом с Дедом Морозом, вопросительно глядя на него. Спохватившись, старик вытащил свой блокнот и заглянул туда. Действительно, одна запись осталась непрочитанной. И он немедленно озвучил ее.
— Тоби! Если ты понял, почему этот подарок — тебе, то никакие разъяснения не нужны. Если же ты не понял, то никакие разъяснения не помогут. Разве что попроси их у того, с кем ты спишь.
Тоби вытаращил глаза и чуть не выронил сверток. За его спиной раздались короткий гогот Хидана и возмущенное хмыканье Дейдары. Прочие акацуки хранили молчание.
Не дождавшись более никаких комментариев, Тоби решительно распустил бант и развернул сверток. Внутри были две вещи — черно-белая металлическая статуэтка и книга в черно-белой глянцевой обложке. Статуэтка изображала фигуру мужчины в наряде римского патриция, имеющую два лица. Одно лицо, улыбающееся, было белым. Другое, мрачное — черным. На обложке книги был также изображен мужчина, но не в тоге, а в сюртуке. Лицо его было разделено на две половины: одна — строгая и спокойная, другая — искаженная яростью. Книга называлась «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».
Повертев в руках оба подарка, Тоби повернулся к товарищам, ожидая чего угодно — от насмешек до подробных разъяснений. Но никто не шелохнулся и не издал ни звука. Все молча смотрели на него так, словно видели впервые. У Тоби возникло ощущение, что камрады знают о нем больше, чем он сам.
Парнишка повернулся к Деду Морозу спиной и побрел в свою комнату, позабыв даже сказать «спасибо». Подарки ему не понравились. И дело было даже не в том, что сами по себе эти вещи были ему не нужны. В хозяйстве все сгодится: фигурку можно поставить под елку, а книжку — отдать Хидану или Сасори. Но его волновало смутное ощущение, что эти подарки оскорбительны для него, Тоби… А почему — он понять не мог.
Войдя к себе, он плюхнулся на постель и где-то с полминуты пролежал неподвижно, тупо уставившись в потолок. Потом дверь открылась, и на пороге показалась мощная фигура Кисаме.
— Слышь, Тоби… Дай посмотреть подарки, а? — начал мечник.
Тоби равнодушно пожал плечами — бери, мол. Кисаме присел напротив Тоби, на кровать Дейдары, взял огромной ручищей книгу и полюбовался изображением на обложке.
— Если тебе эта книжка ни к чему, отдай-ка ее Конан. Она из нее елочных игрушек понаделает или гирлянд. Эта вот морда, с обложки, особенно хорошо подойдет для елки…
Тоби молчал, погруженный в свои думы. Кисаме схватил статуэтку и осмотрел ее со всех сторон. Никаких надписей на черно-белой фигурке не было.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Кисаме. Тоби отрицательно мотнул головой.
Он никогда не любил Какузу, но с этой ночи что-то неуловимо переменилось в его отношении к казначею. Кисаме не мог плохо относиться к человеку, который пишет стихи. Ведь он и сам на досуге баловался тем же, тщательно пряча тетрадку со своими хромыми хокку в укромном месте в скалах.
Он решил, что никогда никому не расскажет о том, что увидел. Это будет их с Какузу общий секрет — секрет людей, увлеченных одной и той же страстью. Впрочем, самому Какузу он тем более не проговорится. Ведь тому наверняка было бы неприятно узнать, что кто-то заглянул в его записи. Он, Кисаме, тоже не обрадовался бы, если бы кто-то нашел его заветную тетрадку…
«Хотя, если честно, непонятно, отчего Какузу прячет такие отличные стихи. Я бы на его месте их вообще отдельной книжкой выпустил! — недоумевал Кисаме. — Это ведь не то, что мои каракули. Я понимаю, что мне не хватает образования и что до Итачи, Хидана и Сасори мне очень далеко. И стихи у меня слабые. Итачи говорит, что в хокку должно быть три строчки. А у меня это не всегда получается. Иногда выходит четыре, иногда пять, а если совсем наболело и хочется высказаться от души — то и шесть. Зато искренне! Но это всё так, баловство. Я их даже Итачи стесняюсь показывать, не то что другим. А вот у Какузу — стихи так стихи… Профессионал!»
Глава 17. С кем спит Тоби?
Дед Мороз облегченно вздохнул и подумал: «Еще немного — и все закончится. Вот вручу подарок последнему из этих ненормальных — и только меня здесь и видели! Как говорится, на свободу с чистой совестью»…Достав из мешка сверток, обернутый бумагой в черно-белую полоску и перевязанный таким же двухцветным бантом, он аккуратно сложил пустой мешок вчетверо и сунул его в карман. А полосатый сверток торжественно вручил сияющему от счастья Тоби, который уже стоял рядом в ожидании. Получив подарок, Тоби не отошел в сторонку и не кинулся срывать упаковку со свертка. Он продолжал стоять рядом с Дедом Морозом, вопросительно глядя на него. Спохватившись, старик вытащил свой блокнот и заглянул туда. Действительно, одна запись осталась непрочитанной. И он немедленно озвучил ее.
— Тоби! Если ты понял, почему этот подарок — тебе, то никакие разъяснения не нужны. Если же ты не понял, то никакие разъяснения не помогут. Разве что попроси их у того, с кем ты спишь.
Тоби вытаращил глаза и чуть не выронил сверток. За его спиной раздались короткий гогот Хидана и возмущенное хмыканье Дейдары. Прочие акацуки хранили молчание.
Не дождавшись более никаких комментариев, Тоби решительно распустил бант и развернул сверток. Внутри были две вещи — черно-белая металлическая статуэтка и книга в черно-белой глянцевой обложке. Статуэтка изображала фигуру мужчины в наряде римского патриция, имеющую два лица. Одно лицо, улыбающееся, было белым. Другое, мрачное — черным. На обложке книги был также изображен мужчина, но не в тоге, а в сюртуке. Лицо его было разделено на две половины: одна — строгая и спокойная, другая — искаженная яростью. Книга называлась «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».
Повертев в руках оба подарка, Тоби повернулся к товарищам, ожидая чего угодно — от насмешек до подробных разъяснений. Но никто не шелохнулся и не издал ни звука. Все молча смотрели на него так, словно видели впервые. У Тоби возникло ощущение, что камрады знают о нем больше, чем он сам.
Парнишка повернулся к Деду Морозу спиной и побрел в свою комнату, позабыв даже сказать «спасибо». Подарки ему не понравились. И дело было даже не в том, что сами по себе эти вещи были ему не нужны. В хозяйстве все сгодится: фигурку можно поставить под елку, а книжку — отдать Хидану или Сасори. Но его волновало смутное ощущение, что эти подарки оскорбительны для него, Тоби… А почему — он понять не мог.
Войдя к себе, он плюхнулся на постель и где-то с полминуты пролежал неподвижно, тупо уставившись в потолок. Потом дверь открылась, и на пороге показалась мощная фигура Кисаме.
— Слышь, Тоби… Дай посмотреть подарки, а? — начал мечник.
Тоби равнодушно пожал плечами — бери, мол. Кисаме присел напротив Тоби, на кровать Дейдары, взял огромной ручищей книгу и полюбовался изображением на обложке.
— Если тебе эта книжка ни к чему, отдай-ка ее Конан. Она из нее елочных игрушек понаделает или гирлянд. Эта вот морда, с обложки, особенно хорошо подойдет для елки…
Тоби молчал, погруженный в свои думы. Кисаме схватил статуэтку и осмотрел ее со всех сторон. Никаких надписей на черно-белой фигурке не было.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Кисаме. Тоби отрицательно мотнул головой.
Страница 20 из 71
