Декабрьская фантасмагория

— А я знаю! — заявил гигант. Тоби изумленно воззрился на него и рывком сел на кровати, с любопытством вытянув шею.

— Правда? И кто же это?!

— Я однажды слышал, как Хидан рассказывал Сасори про этого парня и даже картинку показывал в энциклопедии. Я тогда тоже глянул. Это был один из богов у какого-то древнего народа. Не помню, как этот народ назывался, а вот бога этого звали Двуликий… эх, а дальше-то как? Вот блин… А, вспомнил! Двуликий Анус.

— Кисаме-сама, а почему мне такой странный подарок? Я ведь даже никогда не слышал про этого Ануса…

— Ну, откуда я знаю? Честно говоря, я даже подумал: а старик ничего не перепутал? Может, вся эта черно-белая туфта на самом деле была не для тебя, а для Зецу? Это ведь он у нас двуличный. То есть, я хотел сказать, двухцветный… А ты, Тоби, не такой. Ты — хороший пацан.

— Спасибо… — благодарно прошептал Тоби. — Кстати, Кисаме-сама, а что означает имя «Анус»?

— Точно не знаю, но есть одна идейка. Думаю, это означает «дверь».

— Почему?

— Хидан сказал, что тот чувак был богом дверей.

Тоби понурился. Кисаме наклонился к нему и хлопнул по плечу:

— Эй, чего приуныл?

— Кисаме-сама… Выходит, мне это подарили с намеком — чтобы я убирался вон из организации?

— Не-а! Чтобы ты убирался в пещере получше! И особенно тщательно мыл двери! — раздался веселый голос с порога комнаты. В проеме двери, словно в портретной раме, подбоченившись и ухмыляясь, стоял Дейдара.

— Дейдара-сама! Вы правда так думаете? — с надеждой спросил Тоби.

— Ну, если честно — нет, — вдруг посерьезнев, ответил блондин. — Тоби, тебе же сказали — за разъяснениями обращаться к тому, с кем ты спишь! Значит, ко мне — ведь наши с тобой кровати расположены бок о бок. И уж будь уверен, мне есть что рассказать тебе, хмм…

Глава 18. Трое Учих — это перебор

— Дейдара, а ты, случаем, не знаешь, как переводится слово «Анус»? — спросил Кисаме. Блондин озорно сверкнул голубыми глазами из-под длинной челки и открыл было рот, но тут прозвенел взволнованный голос Тоби:

— Это означает «дверь», да?

Дейдара ухмыльнулся и медленно произнес:

— Ну, в каком-то смысле — да… Слушай, Кисаме, не в обидку — я хочу поговорить с Тоби тет-а-тет.

— Понял, — произнес мечник и, грузно поднявшись с кровати, направился к двери. Юный акацуки, спохватившись, окликнул его. Кисаме обернулся.

— Кисаме-сама, отдайте это Конан, пожалуйста. Пускай делает с ними что хочет… — произнес Тоби, протягивая мечнику книгу и статуэтку.

Кисаме молча кивнул, взял обе вещи, вышел из комнаты и плотно прикрыл за собою дверь. А парнишка, совершенно расстроенный, уселся обратно на кровать, нахохлился и затих.

— Даже не знаю, как и сказать тебе… — осторожно начал Дейдара, подойдя к Тоби и явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Если бы не эти дебильные подарки, фиг бы я с тобой вообще стал обсуждать эту тему.

Тоби испуганно посмотрел на своего кумира. Деликатные прелюдии были не в характере подрывника. Если уж Дейдара так заговорил, значит, случилось что-то очень серьезное. Блондин уселся на свою постель, вздохнул и решительно начал:

— Ну, ладно, хмм… Я, конечно, не Сасори и не Хидан, книжным червем меня не назовешь, но и я иногда, на досуге, книжки почитываю. И вот попалась мне у какого-то поэта-гайдзина красивая строчка: «Две души, увы, в душе моей!» Так вот, Тоби, это как раз про тебя.

Тоби надулся и чуть не плача произнес:

— Кисаме только что сказал, что я не такой двуличный, как Зецу. А вы, значит, все-таки думаете, что я такой, как Зецу, да?

— Ну, Кисаме говорил в переносном смысле, хмм… А я говорю в прямом.

— Да что я вам — Орочимару, что ли? — вскрикнул потрясенный Тоби.

— Ну, типа того… Ты и вправду почти как он. Только ты сам об этом не знаешь — точнее, не помнишь.

Тоби застыл. Значит, все то, что, как он думал, происходит с ним только во сне — в том дурацком, часто повторяющемся сне — на самом деле было и наяву? Этот ужас… То, что он превращается совершенно в другого человека… В страшного человека…

— Дейдара-сама, а как вы об этом узнали?

— А-а-а, понял, стало быть, о чем это я! Значит, помнишь кое-что. Выходит, не такой уж ты и лунатик, хмм…

— Лунатик? Я что, хожу по ночам? — ужаснулся Тоби.

— Да лучше бы ходил! Тогда, по крайней мере, ты шастал бы по всей пещере и надоедал всем без исключения! А так только мне одному и приходится выслушивать все эти ночные вопли про твой великий род и про шаринган, про Первого и про Обито. И про то, что мы все еще узнаем, кто такой Учиха Мадара. Можно подумать, мы не знаем, хмм…

Тоби закрыл лицо руками, но тут же отдернул их, почувствовав под пальцами шершавую поверхность маски — впервые он ощутил ее как что-то чужеродное… Первый! Обито! Учиха Мадара! Значит, ему не приснилось — всё это и вправду было. И бой с Первым, и гибель под каменным завалом…