Декабрьская фантасмагория

— И получилось просто великолепно! — с воодушевлением добавила Конан. — Как раз в то самое время мы приобрели вот этот диван, и таким образом у нас в гостиной сложился неповторимый остромодный интерьер. Правда, Какузу был недоволен лишними расходами на электричество, но потом даже он оценил красоту нашей обновленной гостиной. Правда, Какузу?

Казначей фыркнул и проворчал:

— Будь это какая-нибудь дешевая стекляшка, я бы не пошел на лишние расходы. Но эта уникальная люстра сама по себе — неплохое вложение капитала. Должен же был Орочимару внести какой-нибудь залог в казну организации, в виде членского взноса? А потом, когда он оскорбил Итачи и был изгнан, мы удержали с него эту люстру в виде компенсации за моральный ущерб. Или, как любит говорить Хидан, в качестве контрибуции.

— И что, он даже не пытался отвоевать свою любимую люстру обратно? — удивился Тоби.

— Конечно, пытался, — сурово ответил молчавший до этого Кисаме. — Да только кто ж ему отдаст! А почему, как ты думаешь, у нашей пещеры такая сложная система защиты? Только из-за этих недоносков из Конохи, что ли?

— И вот теперь этот старый хмырь украл нашу люстру — нашу собственность! — прорычал Какузу.

— Нашу прелесть… — криво улыбнулся Итачи.

Казначей удивленно посмотрел на него:

— Итачи, тебе же она вроде никогда не нравилась! Хотя, с другой стороны, ты прав: в этом мире некоторые вещи стоит уважать хотя бы за их стоимость…

— Вообще-то, эта люстра по справедливости принадлежит Итачи, ведь она досталась нам благодаря ему! — заметил Кисаме. Учиха при этих словах болезненно поморщился.

— Может, хватит говорить об этой люстре в настоящем времени? И вообще — говорить о ней? — ледяным тоном заметил лидер-сама.

Его замечание отрезвило всех. Наступила тишина. Сасори и Какузу, спохватившись, разом, как по команде, полезли в карманы и достали те самые предметы, с которыми их увидел Дейдара сразу после того, как в гостиной стало более-менее светло. Какузу извлек на свет божий пухлый потрепанный блокнот. Сасори — длинный кусок алой ткани.

— Между прочим, с нашего гостя мы тоже содрали кое-какую контрибуцию, — торжествующе ухмыльнулся казначей, потрясая блокнотом.

— Вот именно что содрали, — с оттенком досады уточнил Сасори, пригладив взъерошенные волосы. — С мясом отдирали — этот урод сопротивлялся…

— Поздравляю, Какузу! — хихикнул Хидан. — Такая ценная вещь — и на халяву! Ну ладно, почти на халяву — подумаешь, получил пару раз по морде… Зато добыл себе почти новый блокнот для гроссбуха — теперь сможешь немного сэкономить на канцтоварах! А вот тебе, Сасори, как-то не очень повезло: на кой черт нам эта тряпка? Для уборки разве? Так ведь наш Тоби и подметает-то редко, а уж полы помыть — этого от него в жизни не дождешься!

Глава 34. Когда воин побеждает финансиста

Тоби с изумлением и обидой посмотрел на беловолосого. Это несправедливо! За что такие нападки? В памяти ожили слова, которые однажды сказал ему Кисаме:

— Знаешь, есть такая гайдзинская поговорка: «Сколько волка ни корми, он всё в лес глядит». Вот наш Хидан — он как раз такой. Сколько с ним по-хорошему ни обращайся, он всё равно тебя укусит. И никогда не угадаешь заранее, когда ему это взбредет в голову…

Душа Тоби горела. Он хотел было возразить беловолосому, но вовремя передумал и понурился: с Хиданом было лучше не связываться… Парнишка вдруг поймал себя на ужасной мысли. Ему захотелось, чтобы именно сейчас Мадара хоть на минутку вернулся в его тело и напомнил Хидану, кто в доме хозяин! Ведь от Пейна как от главы организации ему, Тоби, защиты ждать не приходится — Пейн ради него и пальцем не шевельнет. А остальных Хидан и подавно не боится. Он ведь бессмертный, да к тому же мазохист — так говорил о нем Дейдара.

Тоби вспомнился спор подрывника и кукольника, которому он однажды был свидетелем. В тот раз у этих двух, вечно спорящих друг с другом о жизни и об искусстве, зашла речь о Хидане.

— Быть бессмертным — уже означает быть мазохистом, — философски заявил по этому поводу Дейдара. — Жизнь — это миг, такой же короткий и прекрасный, как, например, взрыв… Тем она и хороша!

— Да, жизнь мимолетна. Тем важнее сохранить красоту этой мимолетности, остановить мгновение, — ответил Сасори. — Как именно? Ну, например, сделать из человека марионетку… Или стать бессмертным, как Хидан.

— Сохранить красоту, говоришь? А в чем у него красота? В наглой морде? Или в дурацких белесых волосах? На хрена сохранять для вечности такую отвратную внешность и такой дерьмовый характер? — проворчал Дейдара. — И вообще, самый простой и дешевый способ сохранить красоту мимолетного — научиться фотографировать! Правда, Хидана я даже таким способом не стал бы увековечивать — чтобы людей не пугать…