Дело №306

— Вот, прочтите. Левая сторона вашей машины смята и поцарапана. Установлено, что это произошло от удара по стенке машины жезлом сшибленного вами милиционера. Но если это так, стало быть, за секунду до этого вы наехали на женщину.

— Почему же именно я? — проговорила девушка.

— А разве это не мог сделать кто-нибудь другой?

Градов открыл стоявшую на столе коробочку, вынул оттуда кусок тюбика с синей масляной краской.

— Это ваша «Берлинская лазурь»?

Людмила взяла тюбик, покрутила его, прочитала этикетку.

— Моя, — ответила она.

— Вот вмятинка. Где вы нашли этот кусочек?

— На том месте в Сокольниках, где стояла угнанная машина.

— Ничего не понимаю. Я в Сокольниках не была и не могла его там потерять! Честное слово, майор! — Она встала и прижала руку к груди.

— А пятно на вашей туфле, Людмила Павловна?

— Пятно? — переспросила девушка, невольно взглянув на свои «спортивки».

— Ах, да! Я испачкала их, когда вела машину домой из Уголовного розыска.

— А чем вы это докажете, Людмила Павловна?

— Чем докажу? Постойте… В тот вечер, когда задавили женщину и милиционера… как раз в десять часов я ехала в электричке на дачу.

— По нашим сведениям, вас никто не видел на даче. Может быть, вы встретили кого-нибудь из своих знакомых в поезде?

— Нет, майор, — тихо ответила девушка, — я никого не встретила… Только теперь Людмила поняла, что вопросы Градова и предъявленные ей вещественные доказательства поставили ее в безнадежное положение. Слезы брызнули из ее глаз, она раскрыла сумочку, чтобы достать носовой платок, и вдруг совсем по-детски разрыдалась.

Майор двумя пальцами вынул из стакана веточки флоксов, ополоснул его, налил свежей воды и подвинул к девушке. Та прерывисто всхлипнула, посмотрела на свои цветы. Она срезала их утром, беззаботная и веселая. А перед этим пробежалась босая по росистой траве… И вот!… И девушка и Градов молчали. Светлая капля упала с флоксов и расплылась на стекле, покрывавшем стол.

— Ведь это у вас не первый случай, Людмила Павловна, — заявил майор, стараясь смягчить тон.

— Лучше сознаться во всем.

Людмила всхлипнула.

— Вы ведь и раньше знали то место, куда загнали машину, — продолжал Градов.

— Я ничего не знала, майор, — глухо ответила девушка.

— Значит, прежде чем завести машину в укромный уголок, вы разрезали колючую проволоку кусачками?

— Я не разрезала!

— И прокололи обе шины?

— Я и не прокалывала! Для чего же портить хорошие покрышки?

— Для того чтобы выиграть время и сделать заявление об угоне машины. Искалечив людей, вы испугались и решили инсценировать, будто машину кто-то украл и людей переехал вор. Хитро… — Это уж слишком, майор! Вы принимаете меня за какую-то мошенницу. Вы шутите, наверно?

— Нет, не шучу.

— Майор опустил веточки флоксов в стакан с водой.

— Вы рассуждали так: пусть не найдут вора, но все равно на предполагаемого похитителя падет подозрение.

— Какое подозрение? Я просто перестаю соображать… — А я думаю — наоборот: вы как раз только-только начали соображать… — Я совсем запуталась… — Людмила скомкала платок и сунула в сумочку по-девичьи резким движением.

— На сегодня достаточно, — объявил Градов.

В девять утра старшая сестра Нади Корневой подняла шторы. Солнце хлынуло в комнату. На столике сверкнули никелированный будильник, хрустальная вазочка с цветами и вездесущие пробирки в штативе. Ветер заиграл краем шторы, черный котенок с белой меткой на голове уставился на штору зелеными глазами и весь подобрался, готовый прыгнуть.

— Десятый час, Надюша! — сказала сестра.

— Десятый? — изумилась девушка и приподнялась в постели.

— А мне кажется, что я только легла.

— Ты вчера пришла домой во втором часу ночи, — с укоризной проговорила сестра и подобрала прядь волос, прикрывавшую синие Надины глаза.

— Где же ты загулялась?

— Что ты! Работала, не разгибая спины.