В распахнутое окно со свистом ворвался ветер. Жесткие листья комнатной пальмы затрепетали с сухим шелестом. Клавдия Федоровна Былинская подбежала к подоконнику, сняла с него пальму, взглянула на небо и закрыла окно. Весь день на синем июльском небе не было ни единого облачка, а сейчас высоко над домами как бы дремал легкий, прозрачный полумесяц. Но с севера наплывали лиловые тучи.
148 мин, 50 сек 17510
— Фу-у! — сняв зеленую шляпу, он опустился на ближайший стул.
— Встаньте! — сказал Градов и сделал знак вошедшему оперативному сотруднику: — Обыскать!
Из карманов Грунина извлекли паспорт, несколько использованных билетов пригородных поездов, пузырек с пилюлями, бумажник, записную книжку.
Майор велел Грунину снять обувь и стал над газетой соскабливать ножом глину и песок с подошв, извлекать их из-под железных подковок на каблуках.
— Я вынужден подчиниться! — пробормотал ошеломленный экономист.
— Но вы за это ответите!
— Прежде вы нам ответите! — сказал майор.
— Давно знаете Соколова?
— Я совсем его не знаю.
— А как же вы, не зная его, пришли к нему на квартиру?
— Это так просто, как пройти по сухой дорожке, не замочив ног.
— Тут Грунин подтянул на коленях заутюженные брюки и продолжал: — Я вчера не смог уехать в Новосибирск, а все время, пока живу в Москве, хотел попасть на концерт Вертинского. В очереди одна девушка, которой тоже не достался билет, сказала, что можно обратиться к администратору Соколову по этому адресу. Он выполняет подобные поручения.
— Зачем же вы посылали на разведку молочницу?
— Это очень громкое слово: разведка! — возразил Грунин.
— Просто не хотел зря подниматься на пятый этаж. Сердце!
— Почему вы вчера не закончили разговора по телефону с лейтенантом?
— Вчера мой разговор с товарищем Мозариным прервали… Подтверждаете? — спросил он лейтенанта.
— Прервали, или вы положили трубку… — ответил офицер и стал писать протокол.
— Ну знаете, если так рассуждать… — Гражданин Грунин, — прервал его Градов, — потрудитесь отвечать только на вопросы.
— Заявляю: меня с лейтенантом разъединили. Я хотел позвонить ему еще раз, но автомат перестал работать. Да, да! Во всем Быкове связь с Москвой была прервана. Я не поленился — отправился на «Сорок второй» километр. То же самое! Тогда я решил поговорить с товарищем Мозариным сегодня, из московского автомата. Я не счел себя вправе уклониться от исполнения гражданского долга. Тем более, что шофера, задавившего женщину, видел в лицо только один я.
— Где вы живете в Быкове? — с подчеркнутой вежливостью спросил майор.
— Улица Садовая, дача Федорова.
— Прописаны?
— Нет. Остановился у приятеля. В «Москве» номера так и не получил. Спросите у администратора гостиницы, сколько раз надоедал ему Егоров.
— При чем тут Егоров?
— У меня двойная фамилия: Грунин-Егоров.
Мозарин раскрыл паспорт и убедился в том, что задержанный говорит правду.
Паспорт взял Градов и стал рассматривать его через лупу на свет.
Потом он отдал паспорт оперативному работнику:
— Проверьте!
— Слушаюсь! — Работник вышел из комнаты.
Градов попросил понятых сесть поближе к столу, подошел к Грунину и велел показать ладони. Он навел лупу на кончики пальцев и стал их рассматривать. Потом уверенно и жестко сказал:
— Это вы на даче Миронова открывали дверь шкафа, покрытого белой эмалевой краской?
Грунин слегка откинулся назад, широко раскрыл глаза.
— Ничего я не открывал!
— Стало быть, это сделал Башлыков?
— Никакого Башлыкова не знаю.
— Это мог сделать или он, или вы!
— Да что вы меня на пушку берете, гражданин начальник! — вырвалось у экономиста.
Градов поднялся и спокойно, тихо проговорил:
— Вы имеете право не отвечать на мои вопросы. Но вы назвали меня гражданином начальником. А так обращаются к офицерам только правонарушители, отбывающие наказание в исправительно-трудовых лагерях. За какое преступление, в каком лагере и сколько времени вы просидели?
— Я на такие вопросы не буду отвечать! — выпалил Грунин.
— Запишите это, лейтенант. Значит, с Соколовым вы незнакомы? — продолжал майор.
— Нет!
Майор взял со стола календарь и показал запись на нем: «9 утра у меня Егоров…» — А это что означает? — спросил он.
— Не знаю, может быть, однофамилец… — уже пересохшими губами пролепетал задержанный.
Градов прошелся по комнате.
— Скажите, когда вы должны были уехать в Новосибирск? — задал он новый вопрос.
— Когда кончается ваша командировка?
— Должен был уехать вчера, но вот… концерт Вертинского… и надо было зайти к лейтенанту… задержался на два-три дня… — Так-с… Но заместитель начальника вашего треста сообщил, что командировка вам продлена почти до конца месяца. Зачем же собрались уезжать?
Майор подошел к «экономисту» вплотную:
— Бросьте так глупо запираться! Концы с концами не сходятся… Ведь все ваши ответы можно немедленно проверить в течение получаса: и адрес в Быкове, и командировку в министерстве. На что вы надеетесь?
Грунин-Егоров молчал.
Через несколько минут оперативный работник пришел из домоуправления, откуда он звонил в Уголовный розыск. Градов вышел с ним в коридор, поговорил и вернулся с паспортом Грунина в руках.
— Встаньте! — сказал Градов и сделал знак вошедшему оперативному сотруднику: — Обыскать!
Из карманов Грунина извлекли паспорт, несколько использованных билетов пригородных поездов, пузырек с пилюлями, бумажник, записную книжку.
Майор велел Грунину снять обувь и стал над газетой соскабливать ножом глину и песок с подошв, извлекать их из-под железных подковок на каблуках.
— Я вынужден подчиниться! — пробормотал ошеломленный экономист.
— Но вы за это ответите!
— Прежде вы нам ответите! — сказал майор.
— Давно знаете Соколова?
— Я совсем его не знаю.
— А как же вы, не зная его, пришли к нему на квартиру?
— Это так просто, как пройти по сухой дорожке, не замочив ног.
— Тут Грунин подтянул на коленях заутюженные брюки и продолжал: — Я вчера не смог уехать в Новосибирск, а все время, пока живу в Москве, хотел попасть на концерт Вертинского. В очереди одна девушка, которой тоже не достался билет, сказала, что можно обратиться к администратору Соколову по этому адресу. Он выполняет подобные поручения.
— Зачем же вы посылали на разведку молочницу?
— Это очень громкое слово: разведка! — возразил Грунин.
— Просто не хотел зря подниматься на пятый этаж. Сердце!
— Почему вы вчера не закончили разговора по телефону с лейтенантом?
— Вчера мой разговор с товарищем Мозариным прервали… Подтверждаете? — спросил он лейтенанта.
— Прервали, или вы положили трубку… — ответил офицер и стал писать протокол.
— Ну знаете, если так рассуждать… — Гражданин Грунин, — прервал его Градов, — потрудитесь отвечать только на вопросы.
— Заявляю: меня с лейтенантом разъединили. Я хотел позвонить ему еще раз, но автомат перестал работать. Да, да! Во всем Быкове связь с Москвой была прервана. Я не поленился — отправился на «Сорок второй» километр. То же самое! Тогда я решил поговорить с товарищем Мозариным сегодня, из московского автомата. Я не счел себя вправе уклониться от исполнения гражданского долга. Тем более, что шофера, задавившего женщину, видел в лицо только один я.
— Где вы живете в Быкове? — с подчеркнутой вежливостью спросил майор.
— Улица Садовая, дача Федорова.
— Прописаны?
— Нет. Остановился у приятеля. В «Москве» номера так и не получил. Спросите у администратора гостиницы, сколько раз надоедал ему Егоров.
— При чем тут Егоров?
— У меня двойная фамилия: Грунин-Егоров.
Мозарин раскрыл паспорт и убедился в том, что задержанный говорит правду.
Паспорт взял Градов и стал рассматривать его через лупу на свет.
Потом он отдал паспорт оперативному работнику:
— Проверьте!
— Слушаюсь! — Работник вышел из комнаты.
Градов попросил понятых сесть поближе к столу, подошел к Грунину и велел показать ладони. Он навел лупу на кончики пальцев и стал их рассматривать. Потом уверенно и жестко сказал:
— Это вы на даче Миронова открывали дверь шкафа, покрытого белой эмалевой краской?
Грунин слегка откинулся назад, широко раскрыл глаза.
— Ничего я не открывал!
— Стало быть, это сделал Башлыков?
— Никакого Башлыкова не знаю.
— Это мог сделать или он, или вы!
— Да что вы меня на пушку берете, гражданин начальник! — вырвалось у экономиста.
Градов поднялся и спокойно, тихо проговорил:
— Вы имеете право не отвечать на мои вопросы. Но вы назвали меня гражданином начальником. А так обращаются к офицерам только правонарушители, отбывающие наказание в исправительно-трудовых лагерях. За какое преступление, в каком лагере и сколько времени вы просидели?
— Я на такие вопросы не буду отвечать! — выпалил Грунин.
— Запишите это, лейтенант. Значит, с Соколовым вы незнакомы? — продолжал майор.
— Нет!
Майор взял со стола календарь и показал запись на нем: «9 утра у меня Егоров…» — А это что означает? — спросил он.
— Не знаю, может быть, однофамилец… — уже пересохшими губами пролепетал задержанный.
Градов прошелся по комнате.
— Скажите, когда вы должны были уехать в Новосибирск? — задал он новый вопрос.
— Когда кончается ваша командировка?
— Должен был уехать вчера, но вот… концерт Вертинского… и надо было зайти к лейтенанту… задержался на два-три дня… — Так-с… Но заместитель начальника вашего треста сообщил, что командировка вам продлена почти до конца месяца. Зачем же собрались уезжать?
Майор подошел к «экономисту» вплотную:
— Бросьте так глупо запираться! Концы с концами не сходятся… Ведь все ваши ответы можно немедленно проверить в течение получаса: и адрес в Быкове, и командировку в министерстве. На что вы надеетесь?
Грунин-Егоров молчал.
Через несколько минут оперативный работник пришел из домоуправления, откуда он звонил в Уголовный розыск. Градов вышел с ним в коридор, поговорил и вернулся с паспортом Грунина в руках.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 30 из 44
