В первом часу ночи 13 июля 1912 г. сын Почетного гражданина Санкт-Петербурга Якова Петровича Беляева Иван сделал по телефону заявление полиции, из которого следовало, что его отец несколько минут назад был убит в собственной квартире в доме №23 по набережной реки Фонтанки. Нарядом полиции, прибывшим немедленно по указанному адресу, было обнаружено тело Я.П. Беляева с двумя огнестрельными ранами. В квартире находились сожительница погибшего, некая Антонина Ивановна Богданович, его средний сын Иван, сделавший заявление в полицию, горничная и кухарка.
36 мин, 3 сек 11380
Понимая, что образованная, хорошо воспитанная Нина Виноградова производит несравнимо более благоприятное впечатление на присяжных, чем вульгарная Антонина Богданович; отдавая себе полный отчет в том, что пошлые и глупые письма последней проигрывают по всем статьям деликатным и теплым письмам Виноградовой, Карабчевский постарался сказать что Ц нибудь плохое и об этих письмах. Адвокат процитировал слова обвинителя, сказавшего: даже Петраркой пахнет от писем Виноградовой и прокомментировал их таким образом: УДа, она обладает, несомненно, и даром слова, и выразительностью мыслейЕНо я не вижу и следов духовного общения! Ф. Жаль, Карабчевкий ничего не сказал о том, следы какого продукта наполняют страницы писем Богданович!
Тщательному допросу в ходе процесса подвергся Иван Яковлевич Беляев, человек, бывший ближе всех прочих к месту преступления. Он дал весьма важные показания относительно характера стрельбы — в высоком темпе, без интервалов. Это заявление определенно играло на руку защите, указывая косвенно, на действия в состоянии крайнего волнения.
После допроса домашней прислуги, последовали речи обвинителя, гражданского истца и адвоката. Тов. прокурора г-н Рейнике положил конец всем многословным дисскуссиям в суде, заявив просто и без затей: «убивать нельзя!» И в самом деле, суд собрался не для того, чтобы обсудить личную переписку Беляева, или обстоятельства его интимной жизни; суд собрался судить убийство. Обвинение потребовало для Богданович трех лет лишения свободы — это был максимально суровый приговор, допустимый частью 2 статьи 1445«Уложения о наказаниях».
Речь Карабчевского показательна как пример поразительного попрания здравого смысла. Удивителен его первый логический изыск, буквально в самом первом абзаце: «Всегда ли тот, кто нажимает курок, наносит удар, от которого наступает физическая смерть, является действительным виновником катастрофы?». Хотелось бы спросить в ответ находчивого адвоката: а что, разве человек, убивший другого человека, в русском языке не зовется убийцей? Пытаясь сгладить то впечатление вульгарности, которое произвела Богданович на сидевших в зале, Карабчевский упомянул и о «некоторой тяжеловесности её черт», и о «простоте её слога». И поспешил тут же добавить: «Не всегда, однако, грубость выражений свидетельствует о грубости чувств!» Вот так, ни много, ни мало: тот, кто убивает — не всегда убийца, а кто грубит — не всегда хам. Можно даже догадаться в каких именно случаях это не так — когда убивающие и хамящие являются клиентами г-на Карабчевского. Коснувшись эпизода с арестом Антонины Ивановны, когда та хладнокровно стала командовать горничной какую одежду и какое белье надлежит приготовить в тюрьму, адвокат сравнил Богданович с казненными королевами Марией Стюарт и Марией Антуанеттой; дескать, королевы тоже подбирали себе гардероб! Интересно, адвокат в самом деле не видел разницы между проституткой, расстрелявшей в упор своего старого сожителя, и хрестоматийными воплощениями женского достоинства (в лицах Марии Стюарт и Марии Антуанетты), или же он только делал вид, что такой разницы не видитЕКарабчевский подробно остановился в своем выступлении на отношениях Антонины Богданович с сыновьями якова Беляева; адвокат взялся доказывать, что обвиняемая стала им матерью, вырастила мальчиков, поставила их на ноги. Правда, растила их, все Ц таки, в большей степени Вера Лучинская, а на ноги они встали благодаря папиным деньгам и связям, но для адвоката это не имело особенно большого значения. Виновником трагедии Карабчевский назвал самого Беляева. Адвокат так охарактеризовал действия погибшего: УЕкого Ц либо до себя раз подняв — толкнуть обратно в пропасть! Выбрасывать женщину, которую подняли до себя возмутительно! Вы обязаны щадить её! Будь Богданович невинной девушкой, соблазненной подлым растлителем, такой пафос можно было бы понять, но если вспомнить, что она -«Дебора» из салона Апполины Гельцель, то выспренный тон адвоката кажется совсем неуместным. Да и заплатить 25 тыс. рублей с огромными процентами Ц это вряд ли значит Утолкнуть обратно в пропастьФ!
Присяжные заседатели после получасового совещания вынесли вердикт: «не виновна». Антонина Ивановна Богданович была освобождена прямо в зале суда. Именно это сенсационное решение и сделало Удело БогдановичФ показательным. Бесхребетность общества, неспособного различить добро и зло, разложение общественного сознания, санкционирующего, по сути, убийства из мести, из гордыни Ц все это читается в судебном постановлении. Менее чем через 3 года грянул Февраль 17 Ц го, а потом и ОктябрьЕ Неудивительно, почему эти заговоры окончились такими феноменальными результатами: интеллигенция потеряла всяческие нравственные ориентиры, здравый смысл, внутреннюю опору. В конечном итоге, она Ц интеллигенция Ц за это заплатила собственной головой, Украсный террорФ проветрил мозги этим людям. По большому счету их даже и не жаль. Жаль Россию, которую эти люди утащили на дно.
Тщательному допросу в ходе процесса подвергся Иван Яковлевич Беляев, человек, бывший ближе всех прочих к месту преступления. Он дал весьма важные показания относительно характера стрельбы — в высоком темпе, без интервалов. Это заявление определенно играло на руку защите, указывая косвенно, на действия в состоянии крайнего волнения.
После допроса домашней прислуги, последовали речи обвинителя, гражданского истца и адвоката. Тов. прокурора г-н Рейнике положил конец всем многословным дисскуссиям в суде, заявив просто и без затей: «убивать нельзя!» И в самом деле, суд собрался не для того, чтобы обсудить личную переписку Беляева, или обстоятельства его интимной жизни; суд собрался судить убийство. Обвинение потребовало для Богданович трех лет лишения свободы — это был максимально суровый приговор, допустимый частью 2 статьи 1445«Уложения о наказаниях».
Речь Карабчевского показательна как пример поразительного попрания здравого смысла. Удивителен его первый логический изыск, буквально в самом первом абзаце: «Всегда ли тот, кто нажимает курок, наносит удар, от которого наступает физическая смерть, является действительным виновником катастрофы?». Хотелось бы спросить в ответ находчивого адвоката: а что, разве человек, убивший другого человека, в русском языке не зовется убийцей? Пытаясь сгладить то впечатление вульгарности, которое произвела Богданович на сидевших в зале, Карабчевский упомянул и о «некоторой тяжеловесности её черт», и о «простоте её слога». И поспешил тут же добавить: «Не всегда, однако, грубость выражений свидетельствует о грубости чувств!» Вот так, ни много, ни мало: тот, кто убивает — не всегда убийца, а кто грубит — не всегда хам. Можно даже догадаться в каких именно случаях это не так — когда убивающие и хамящие являются клиентами г-на Карабчевского. Коснувшись эпизода с арестом Антонины Ивановны, когда та хладнокровно стала командовать горничной какую одежду и какое белье надлежит приготовить в тюрьму, адвокат сравнил Богданович с казненными королевами Марией Стюарт и Марией Антуанеттой; дескать, королевы тоже подбирали себе гардероб! Интересно, адвокат в самом деле не видел разницы между проституткой, расстрелявшей в упор своего старого сожителя, и хрестоматийными воплощениями женского достоинства (в лицах Марии Стюарт и Марии Антуанетты), или же он только делал вид, что такой разницы не видитЕКарабчевский подробно остановился в своем выступлении на отношениях Антонины Богданович с сыновьями якова Беляева; адвокат взялся доказывать, что обвиняемая стала им матерью, вырастила мальчиков, поставила их на ноги. Правда, растила их, все Ц таки, в большей степени Вера Лучинская, а на ноги они встали благодаря папиным деньгам и связям, но для адвоката это не имело особенно большого значения. Виновником трагедии Карабчевский назвал самого Беляева. Адвокат так охарактеризовал действия погибшего: УЕкого Ц либо до себя раз подняв — толкнуть обратно в пропасть! Выбрасывать женщину, которую подняли до себя возмутительно! Вы обязаны щадить её! Будь Богданович невинной девушкой, соблазненной подлым растлителем, такой пафос можно было бы понять, но если вспомнить, что она -«Дебора» из салона Апполины Гельцель, то выспренный тон адвоката кажется совсем неуместным. Да и заплатить 25 тыс. рублей с огромными процентами Ц это вряд ли значит Утолкнуть обратно в пропастьФ!
Присяжные заседатели после получасового совещания вынесли вердикт: «не виновна». Антонина Ивановна Богданович была освобождена прямо в зале суда. Именно это сенсационное решение и сделало Удело БогдановичФ показательным. Бесхребетность общества, неспособного различить добро и зло, разложение общественного сознания, санкционирующего, по сути, убийства из мести, из гордыни Ц все это читается в судебном постановлении. Менее чем через 3 года грянул Февраль 17 Ц го, а потом и ОктябрьЕ Неудивительно, почему эти заговоры окончились такими феноменальными результатами: интеллигенция потеряла всяческие нравственные ориентиры, здравый смысл, внутреннюю опору. В конечном итоге, она Ц интеллигенция Ц за это заплатила собственной головой, Украсный террорФ проветрил мозги этим людям. По большому счету их даже и не жаль. Жаль Россию, которую эти люди утащили на дно.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 11 из 12
