В первом часу ночи 13 июля 1912 г. сын Почетного гражданина Санкт-Петербурга Якова Петровича Беляева Иван сделал по телефону заявление полиции, из которого следовало, что его отец несколько минут назад был убит в собственной квартире в доме №23 по набережной реки Фонтанки. Нарядом полиции, прибывшим немедленно по указанному адресу, было обнаружено тело Я.П. Беляева с двумя огнестрельными ранами. В квартире находились сожительница погибшего, некая Антонина Ивановна Богданович, его средний сын Иван, сделавший заявление в полицию, горничная и кухарка.
36 мин, 3 сек 11372
Из допросов домашней прислуги стало ясно, что никто из них непосредственным свидетелем преступления не был. Услышавшие стрельбу кухарка и горничная нашли Антонину Ивановну уже в своей комнате: она рыдала и жаловалась на свою судьбу. Впрочем, через какое-то время, собираясь уже в тюрьму, она совершенно спокойно, полностью владея собой, переоделась в темное платье и собственноручно выбрала смену белья.
Таковой представлялась фабула дела после первых допросов. Убийца, казалось, был налицо, никаких неожиданностей быть не могло, но как порой бывает в криминалистической практике, простые дела нет-нет, да и оказываются вовсе не такими очевидными.
Проведенное судебно-медицинское освидетельствование тела якова Петровича Беляева констатировало наличие двух проникающих огнестрельных ранений — груди и правой височной области — а также поверхностной ссадины левой стороны груди, явившейся следствием третьего огнестрельного ранения, при котором пуля прошла по касательной. Проникающее ранение в грудь сопровождалось поранением левого легкого и позвоночника и было «несовместимым с жизнью». Ранение виска, которое привело к пробитию костей черепа и повреждению мозга, было «произведено выстрелом с весьма близкого расстояния» и также признавалось«несовместимым& с жизнью». Таким образом, из трех ранений два являлись безусловно смертельными, причем выстрел в висок выглядел, как сейчас сказали бы, контрольным, или добивающим. Констатировалось, что погибший не имел заболеваний, угрожавших его жизни, а также, не был отравлен.
Было установлено, что Богданович произвела всего пять выстрелов: две пули были извлечены из тела Беляева, три Ц из предметов окружающей обстановки на месте преступления. Представлялось очевидным, что погибший пытался скрыться с места преступления, но убийца, преследуя его, не дала ему это сделать. Такая картина преступления не соответствовала убийству в запальчивости; при такого рода преступлениях убийца, обычно, производил два-три выстрела и вид крови, и мучения жертвы быстро приводили его в чувства. Следует помнить, что маленький револьвер Богданович — это не автоматический пистолет-пулемет, для которого 5 патронов — это одна очередь. Орудием убийства был маленький револьвер 22-го калибра (5,59 мм.), требовавший ручного взвода перед каждым выстрелом. Т. о. преступление оказывалось как бы растянутым во времени, его совершение могло потребовать 10 и даже больше секунд; Богданович при этом имела возможность контролировать эффективность своих действий и, располагая возможностью остановиться после первого ранения, не сделала этого, пока не расстреляла все патроны. Безусловной твердости требовал и выстрел в упор: чтобы приблизиться к уже обездвиженной жертве и выстрелом в упор добить человека, которого знаешь много лет, надо очень сильно его ненавидеть. Любопытно, что даже присутствие Ивана Беляева не удержало её от этого шага. Такие действия убийцы гораздо в большей степени соответствовали убийству «с заранее обдуманным намерением» (была и такая формулировка в дореволюционной юриспруденции).
Хотя Богданович была арестована по обвинению в «убийстве в запальчивости»(ст. 1455, часть 2,«Уложения о наказаниях»), довольно быстро у следователей возникли серьёзные сомнения в обоснованности именно такой, смягченной квалификации, её действий.
Собирая информацию о прошлом участников и свидетелей этой трагедии, полицейские к немалому своему удивлению обнаружили, что Антонина Ивановна Богданович мало соответствует тому образу «невинного агнца», каковым явно старалась казаться, рассказывая на допросах о своей жизни.
Таковой представлялась фабула дела после первых допросов. Убийца, казалось, был налицо, никаких неожиданностей быть не могло, но как порой бывает в криминалистической практике, простые дела нет-нет, да и оказываются вовсе не такими очевидными.
Проведенное судебно-медицинское освидетельствование тела якова Петровича Беляева констатировало наличие двух проникающих огнестрельных ранений — груди и правой височной области — а также поверхностной ссадины левой стороны груди, явившейся следствием третьего огнестрельного ранения, при котором пуля прошла по касательной. Проникающее ранение в грудь сопровождалось поранением левого легкого и позвоночника и было «несовместимым с жизнью». Ранение виска, которое привело к пробитию костей черепа и повреждению мозга, было «произведено выстрелом с весьма близкого расстояния» и также признавалось«несовместимым& с жизнью». Таким образом, из трех ранений два являлись безусловно смертельными, причем выстрел в висок выглядел, как сейчас сказали бы, контрольным, или добивающим. Констатировалось, что погибший не имел заболеваний, угрожавших его жизни, а также, не был отравлен.
Было установлено, что Богданович произвела всего пять выстрелов: две пули были извлечены из тела Беляева, три Ц из предметов окружающей обстановки на месте преступления. Представлялось очевидным, что погибший пытался скрыться с места преступления, но убийца, преследуя его, не дала ему это сделать. Такая картина преступления не соответствовала убийству в запальчивости; при такого рода преступлениях убийца, обычно, производил два-три выстрела и вид крови, и мучения жертвы быстро приводили его в чувства. Следует помнить, что маленький револьвер Богданович — это не автоматический пистолет-пулемет, для которого 5 патронов — это одна очередь. Орудием убийства был маленький револьвер 22-го калибра (5,59 мм.), требовавший ручного взвода перед каждым выстрелом. Т. о. преступление оказывалось как бы растянутым во времени, его совершение могло потребовать 10 и даже больше секунд; Богданович при этом имела возможность контролировать эффективность своих действий и, располагая возможностью остановиться после первого ранения, не сделала этого, пока не расстреляла все патроны. Безусловной твердости требовал и выстрел в упор: чтобы приблизиться к уже обездвиженной жертве и выстрелом в упор добить человека, которого знаешь много лет, надо очень сильно его ненавидеть. Любопытно, что даже присутствие Ивана Беляева не удержало её от этого шага. Такие действия убийцы гораздо в большей степени соответствовали убийству «с заранее обдуманным намерением» (была и такая формулировка в дореволюционной юриспруденции).
Хотя Богданович была арестована по обвинению в «убийстве в запальчивости»(ст. 1455, часть 2,«Уложения о наказаниях»), довольно быстро у следователей возникли серьёзные сомнения в обоснованности именно такой, смягченной квалификации, её действий.
Собирая информацию о прошлом участников и свидетелей этой трагедии, полицейские к немалому своему удивлению обнаружили, что Антонина Ивановна Богданович мало соответствует тому образу «невинного агнца», каковым явно старалась казаться, рассказывая на допросах о своей жизни.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 3 из 12
