Дело исчезнувшей горничной

— Вряд ли Рут интересовала Джеймса Форестера сама по себе. Боюсь, что в большей степени его возбуждал её костюм. — Мисс Джейн ахнула, услышав такое неприличное слово. — Вы ведь носили этот костюм в девичестве, миссис Форестер, я не ошибаюсь?

— Вы правы, — ответила она тихо, кивнув.

— Почему же произошло убийство? Возможно, Рут попала в беду? Вы сами, сэр, — обратился я к Сесилу Форестеру, — во вчерашнем разговоре не исключали такой вариант. Но вскрытие показало, что ничего подобного не было. Я могу только предполагать. Если бы не присутствующие тут дамы, я мог бы описать страстную сцену, имевшую место у пруда в Риджентс-парке. — Тут я поймал укоризненный взгляд Уотсона. — Что могло так вывести любовника Рут из себя? Она, несомненно, испытывала угрызения совести, переживала своё падение. Ей было стыдно перед хозяйкой и покровительницей. Боюсь, что мистер Форестер-младший получил в очередной раз по носу, так сказать. Только одно дело — леди, но совсем другое — простая горничная, прислуга…

И Джеймс захохотал. Мне никогда не приходилось слышать такого безумного смеха. Он оборвался так же внезапно, как и начался. Джеймс сидел, пытаясь вздохнуть, ухватить немного воздуха полуоткрытым, искажённым ртом.

— О, это вы в самую точку… О! — он опять захохотал. — Эта стерва нашла время… Дамы… — последовала ругань. Стоило бы дать ему пощёчину, чтобы прекратить истерику, но рук марать не хотелось. — Я не думал убивать! — почти взвизгнул Джеймс.

— А в это могу поверить, — отозвался я.

Инспектор получил нужное ему признание. Оставалось, собственно, только надеть наручники на подозреваемого и доставить его в полицейское управление. Он подошёл к Джеймсу Форестеру.

— Руки! — приказал он под аккомпанемент тихого плача мисс Джейн.

— Животное, — процедил сквозь зубы Форестер-старший, глядя на племянника.

— Дядюшка, когда ж вы, наконец, преставитесь? — усмехнулся тот, протягивая инспектору руки.

Когда его уводили, он опять смеялся. Конечно, решение оставалось за судьей, но, по моему мнению, вместо виселицы Джеймса ожидало место в Бродмуре. Супруги Форестер провожали его взглядами, и только двое не обернулись: мисс Джейн и Уотсон, который, пока инспектор защёлкивал на арестованном наручники, потихоньку отошёл к столику, налил в стакан воды и сейчас протягивал его девушке.

Джон Уотсон

Когда Джеймса Форестера увели, на несколько мгновений воцарилась гнетущая тишина. Даже мисс Джейн уже не всхлипывала. С ней всё было в порядке, чего не скажешь об её отце. Поспешив сбросить в себя оцепенение, я бросился к окну и поднял раму. Поток свежего воздуха ворвался в душную гостиную.

— Мисс Форестер, пошлите за вашим домашним врачом. — Мне не нравилось, как Сесил Форестер тяжело дышит, а цвет лица его внушал серьёзные опасения.

— Что? — отрывисто и резко бросил он, когда я подошёл к нему.

— Сэр, прошу вас, не возражайте. Давайте снимем с вас галстук и расстегнём воротничок. И позвольте, я помогу вам перебраться на диван. Вам нужно прилечь.

Вздумай он возмущаться дальше, это только навредило бы ему, но Айрин поспешила мне на помощь. Главным образом благодаря её уговорам удалось заставить Сесила Форестера лечь. К сожалению, оставив медицину, я стал более небрежно относиться к повседневным докторским обязанностям, вот и сегодня мой неизменный спутник? саквояж? не сопровождал меня, и пришлось всего лишь облегчить почтенному буржуа дыхание и дать воды. Когда я перестал хлопотать подле мистера Форестера, его супруга поставила рядышком стул, села и принялась поглаживать мужнину руку.

— Не жалейте меня, дорогая. — Голос звучал хрипловато. — В том, что случилось с Джеймсом, немало и моей вины.

— Я бы не судил себя так сурово на вашем месте, сэр, — сказал Холмс. — Немало людей, окажись они в шкуре вашего племянника, не испытывали бы к вам ничего, кроме благодарности.

— Мистер Холмс прав, дорогой, — сказала Айрин. — Могу свидетельствовать, что вы никогда не принуждали Джеймса работать на вас. А разве вы не прощали ему оплошности? Вы даже помогали их исправлять. Не вздумайте себя винить.

Боюсь, что меня ожидала ещё одна порция насмешек со стороны Холмса. Несмотря на покрасневшие глаза и — что скрывать — нос, Айрин так ласково улыбалась мужу, её глаза сияли таким сочувствием, что иначе, чем очаровательной, её назвать было нельзя.

Несомненно, у Сесила Форестера хватало недостатков, но должен признать, одно в нём вызывало у меня уважение: он пока ни разу не посетовал, ни словом не обмолвился о том, что племянник опозорил фамилию. Сейчас он совсем не думал о репутации, а лишь испытывал потрясение от самого факта преступления и причин, что привели к такому плачевному итогу.

— Я относился к нему как к сыну, — тихо промолвил он.

Тут мисс Джейн вскочила и, зарыдав, бросилась вон из гостиной.

— Да что творится в этом доме! — вскричал её отец.

— Не волнуйтесь, сэр, — сказал Холмс. — Мне кажется, что ваша дочь вдруг вспомнила, что за всеми трагическими событиями забыла сделать кое-что: вернуть нашедшуюся брошь.