Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. К Холмсу обращается за помощью католический священник с очень необычным делом.
69 мин, 44 сек 913
— Ну… протяжно так… «мияяяяу, мияяяяу!» Прости господи, делать вам нечего, сэр!
С этими словами он захлопнул дверь.
Холмс тихо рассмеялся.
— Идёмте-ка, друг мой. — И он направился к храму.
Мы вошли, стараясь не тревожить молящихся там людей. Над исповедальней горела лампадка. Вероятно, там находился с кем-то из прихожан отец Стефан. Не заходя в центральный неф, Холмс по ступеням спустился к двери в крипту. Она была заперта, и, повозившись минуты три, мой друг отпер замок.
— Чем отец Эндрю освещал помещение? — спросил меня Холмс.
— Тут сбоку стояли два фонаря.
Холмс отыскал их, зажёг в обоих свечи и сказал:
— Показывайте, где тут сэр Реджинальд и K°.
Когда мы добрались до саркофагов, Холмс поставил свой фонарь на пол и, недолго думая, стал отодвигать крышки. И лишь наклонился над первым, что-то внимательно рассматривая в свете фонаря, как меня наконец-то осенило:
— Боже мой!
— Вы поняли, да? — Холмс улыбнулся.
А ведь я сегодня утром видел святые мощи, подумать только!
Путём нехитрого сравнительного анализа у сэра Реджинальда обнаружились две лишние фаланги, лежащие рядом. И, разумеется, это были именно кости, никак не обтянутые высохшей кожей. Мы общими усилиями вернули на прежние места остальные надгробия, когда со стороны двери послышались шаги. В свете фонарей нам явился бледный дьякон.
— А… отец Эндрю, — любезно улыбнулся Холмс. — Позовите-ка отца Питера, и пусть захватит с собой мощехранительницу.
Дьякон подошёл к саркофагу, заглянул внутрь, ахнул и опрометью кинулся прочь из крипты.
После того как появившийся отец Питер поднял на уши весь клир, прошло с полчаса, прежде чем все мы собрались в школе. Мне, правда, показалось поначалу странным, что настоятель назначил сбор всех приходских частей именно там, но вскоре я понял причину.
Стоило сестре Кларе появиться в классной комнате, как отец Питер… нет, не закричал, а именно заорал, как выражалась Нэнси:
— Завтра же! Завтра же ноги вашей не будет в моём приходе!
Он ткнул пальцем в старую монахиню.
Что тут началось! Сестра Клара, потрясая сжатыми кулачками, возопила, что она это так не оставит и точно напишет епископу.
— Я не позволю на себя клеветать!
— Да вы спите и видите, как выжить меня из прихода! Все это знают, все! Дармоедка! Развели тут богадельню! Ненормальная!
— Самодур!
Я, честно говоря, испугался за здоровье сестры Клары, но, видимо, такой обмен любезностями был обычным делом, а, отлежавшись несколько дней, монахиня была преисполнена боевого духа.
Правда, уже побагровевший от гнева отец Питер быстро перешёл с главной своей противницы на остальных:
— Что смотрите?! Вы лучше разве? Я вас всех выведу на чистую воду! Всех!
Тут бедняга дьякон сухо и истерично зарыдал, и это немного отрезвило отца Питера.
— Но это же чудо, что мощи нашлись, — робко подала голос сестра Элеонора. — Разве не за этим вы пригласили мистера Холмса?
— Не только за этим! — хрипло и с желчью произнёс настоятель. Кажется, он сорвал голос.
Судя по ехидному выражению отца Стефана, он предчувствовал не только написание очередной проповеди, но и ведение праздничной мессы.
— И правда, Холмс, — спросил я, — кто это сделал?
Мой друг ответил не сразу. Он мрачно посмотрел на настоятеля и холодно произнёс:
— Вы всерьёз полагаете, сэр, что старая больная женщина под покровом ночи спустилась в крипту, отодвинула надгробие и спрятала мощи?
— Больная? — взвился отец Питер. — Да прикидывается она!
— К слову, у сестры Клары неопровержимое алиби: всю ночь у её постели дежурили. Сначала внучка, а потом сестра Элеонора.
— Внучка — это не алиби! — погрозил пальцем настоятель.
И тут, видимо, случилось чудо, когда весь клир единым духом воскликнул:
— Отец Питер, побойтесь бога!
Настоятель вдруг замолчал. Мне тем не менее показалось странным, что Холмс так и не ответил на мой вопрос.
— И всё же — кто?
— Дружище, я не отличаюсь религиозностью, как вы знаете, но я склонен поверить… в чудо.
Холмс сказал это с явным нажимом, и я замолчал. Истерические всхлипы отца Эндрю сменились не менее истерическим смехом. Он вскочил, извинился и убежал. Сестра Элеонора воскликнула «опять сляжет!» и бросилась за ним.
— Мистер Холмс, вы меня за идиота держите? — прошипел отец Питер.
Отец Стефан с трудом скрыл ядовитую усмешку, а сестра Мэри крепко сжала губы. Сестра Клара, которую весь этот спектакль, видимо, всё же утомил, демонстративно рассмеялась, развернулась и ушла к себе, стараясь ступать твёрдо и оставляя победу за собой.
— Сестра Мэри, присмотрите там… за курицей, — процедил настоятель. — Стефан, возвращайся в храм, тебе ещё проповедь писать.
Он достал платок и утёр со лба испарину.
Когда мы остались втроём, отец Питер ещё несколько минут пытался добиться от Холмса ответа: кто же всё-таки вор? Но мой друг решительно отказался давать какие-либо пояснения.
Настоятель сдался, вытащил из кармана заготовленный, вероятно, заранее чек, положил его на парту и, сухо бросив «всего хорошего, джентльмены», ушёл.
С этими словами он захлопнул дверь.
Холмс тихо рассмеялся.
— Идёмте-ка, друг мой. — И он направился к храму.
Мы вошли, стараясь не тревожить молящихся там людей. Над исповедальней горела лампадка. Вероятно, там находился с кем-то из прихожан отец Стефан. Не заходя в центральный неф, Холмс по ступеням спустился к двери в крипту. Она была заперта, и, повозившись минуты три, мой друг отпер замок.
— Чем отец Эндрю освещал помещение? — спросил меня Холмс.
— Тут сбоку стояли два фонаря.
Холмс отыскал их, зажёг в обоих свечи и сказал:
— Показывайте, где тут сэр Реджинальд и K°.
Когда мы добрались до саркофагов, Холмс поставил свой фонарь на пол и, недолго думая, стал отодвигать крышки. И лишь наклонился над первым, что-то внимательно рассматривая в свете фонаря, как меня наконец-то осенило:
— Боже мой!
— Вы поняли, да? — Холмс улыбнулся.
А ведь я сегодня утром видел святые мощи, подумать только!
Путём нехитрого сравнительного анализа у сэра Реджинальда обнаружились две лишние фаланги, лежащие рядом. И, разумеется, это были именно кости, никак не обтянутые высохшей кожей. Мы общими усилиями вернули на прежние места остальные надгробия, когда со стороны двери послышались шаги. В свете фонарей нам явился бледный дьякон.
— А… отец Эндрю, — любезно улыбнулся Холмс. — Позовите-ка отца Питера, и пусть захватит с собой мощехранительницу.
Дьякон подошёл к саркофагу, заглянул внутрь, ахнул и опрометью кинулся прочь из крипты.
После того как появившийся отец Питер поднял на уши весь клир, прошло с полчаса, прежде чем все мы собрались в школе. Мне, правда, показалось поначалу странным, что настоятель назначил сбор всех приходских частей именно там, но вскоре я понял причину.
Стоило сестре Кларе появиться в классной комнате, как отец Питер… нет, не закричал, а именно заорал, как выражалась Нэнси:
— Завтра же! Завтра же ноги вашей не будет в моём приходе!
Он ткнул пальцем в старую монахиню.
Что тут началось! Сестра Клара, потрясая сжатыми кулачками, возопила, что она это так не оставит и точно напишет епископу.
— Я не позволю на себя клеветать!
— Да вы спите и видите, как выжить меня из прихода! Все это знают, все! Дармоедка! Развели тут богадельню! Ненормальная!
— Самодур!
Я, честно говоря, испугался за здоровье сестры Клары, но, видимо, такой обмен любезностями был обычным делом, а, отлежавшись несколько дней, монахиня была преисполнена боевого духа.
Правда, уже побагровевший от гнева отец Питер быстро перешёл с главной своей противницы на остальных:
— Что смотрите?! Вы лучше разве? Я вас всех выведу на чистую воду! Всех!
Тут бедняга дьякон сухо и истерично зарыдал, и это немного отрезвило отца Питера.
— Но это же чудо, что мощи нашлись, — робко подала голос сестра Элеонора. — Разве не за этим вы пригласили мистера Холмса?
— Не только за этим! — хрипло и с желчью произнёс настоятель. Кажется, он сорвал голос.
Судя по ехидному выражению отца Стефана, он предчувствовал не только написание очередной проповеди, но и ведение праздничной мессы.
— И правда, Холмс, — спросил я, — кто это сделал?
Мой друг ответил не сразу. Он мрачно посмотрел на настоятеля и холодно произнёс:
— Вы всерьёз полагаете, сэр, что старая больная женщина под покровом ночи спустилась в крипту, отодвинула надгробие и спрятала мощи?
— Больная? — взвился отец Питер. — Да прикидывается она!
— К слову, у сестры Клары неопровержимое алиби: всю ночь у её постели дежурили. Сначала внучка, а потом сестра Элеонора.
— Внучка — это не алиби! — погрозил пальцем настоятель.
И тут, видимо, случилось чудо, когда весь клир единым духом воскликнул:
— Отец Питер, побойтесь бога!
Настоятель вдруг замолчал. Мне тем не менее показалось странным, что Холмс так и не ответил на мой вопрос.
— И всё же — кто?
— Дружище, я не отличаюсь религиозностью, как вы знаете, но я склонен поверить… в чудо.
Холмс сказал это с явным нажимом, и я замолчал. Истерические всхлипы отца Эндрю сменились не менее истерическим смехом. Он вскочил, извинился и убежал. Сестра Элеонора воскликнула «опять сляжет!» и бросилась за ним.
— Мистер Холмс, вы меня за идиота держите? — прошипел отец Питер.
Отец Стефан с трудом скрыл ядовитую усмешку, а сестра Мэри крепко сжала губы. Сестра Клара, которую весь этот спектакль, видимо, всё же утомил, демонстративно рассмеялась, развернулась и ушла к себе, стараясь ступать твёрдо и оставляя победу за собой.
— Сестра Мэри, присмотрите там… за курицей, — процедил настоятель. — Стефан, возвращайся в храм, тебе ещё проповедь писать.
Он достал платок и утёр со лба испарину.
Когда мы остались втроём, отец Питер ещё несколько минут пытался добиться от Холмса ответа: кто же всё-таки вор? Но мой друг решительно отказался давать какие-либо пояснения.
Настоятель сдался, вытащил из кармана заготовленный, вероятно, заранее чек, положил его на парту и, сухо бросив «всего хорошего, джентльмены», ушёл.
Страница 15 из 19
