Дело о мощах и скелетах

Что ж, мы с Холмсом вернулись в гостиницу, переночевали — не ехать же ночным поездом? Рано, чуть свет, мой друг куда-то отлучился, но быстро вернулся. Извозчик доставил нас на станцию.

— Куда вы ходили с утра? — поинтересовался я.

— В храм. Бросил чек в коробку для пожертвований, — ответил Холмс таким тоном, что я решил больше не касаться этой темы.

Всю дорогу до Лондона Холмс изводил меня молчанием — да ещё в купе мы ехали втроём с местным лавочником. Не обсуждать же дела прихода при нём? Вообще настроение у моего друга было самое мрачное — и я совершенно не понимал, в чём причина. Я не мог даже предположить, что ему не удалось раскрыть загадку. Мне казалось, что вина дьякона очевидна, я прекрасно видел, что его вынудило совершить такой небогоугодный поступок, но при этом здоровья отец Эндрю был слабого, да и пережитая горячка, несомненно, оказала своё пагубное воздействие. В конце концов, он мог на другой день осознать, что натворил в состоянии помрачения, пытался вернуть мощи на место, но не вышло — а потом ещё столичный детектив приехал. При этом именно дьякон настойчиво намекал, где может находиться пропажа — не зря же он повёл меня смотреть останки рыцаря.

И ещё странная, то есть слишком уж явная враждебность Холмса по отношению к настоятелю не давала покоя. То, с каким выражением лица мой друг сообщил мне о возврате чека, говорило, что сделал он это не из нежелания принимать гонорар, а из личной неприязни к плательщику.

На Бейкер-стрит нас ждала телеграмма от Майкрофта с приглашением на ужин. Холмс прочитал её, посмотрел на меня вопросительно.

— Как вы скажете, дорогой, — промолвил я.

— Поедем, если хотите, — отозвался он, без особого, впрочем, энтузиазма.

Мы привели себя в порядок и переоделись. Привычка к быстрым сборам сослужила верную службу, и в «Диоген» мы прибыли без опоздания.

Майкрофт встретил нас с распростёртыми объятиями.

— Как хорошо, что вы вернулись именно сегодня! Здравствуйте, Джон! Шерлок! Нас ждёт совершенно удивительный ужин! Практически уникальные рецепты от одного повара, которыми он даже не захотел полностью поделиться с коллегами, а на определённом этапе сам включился в приготовление блюд! Прошу вас, я буквально сгораю от нетерпения!

Вид у Майкрофта был вполне цветущий и настолько воодушевлённый, что я не стал портить ему настроение занудными вопросами о том, как он спал прошедшие дни. Он ни за что бы не успокоился, не усадив нас за стол.

— Любите рыбу, Джон? — осведомился Майкрофт.

— У нас тёплые отношения, — улыбнулся я.

— Про меня брат не спрашивает, заметьте, — съязвил Шерлок.

Майкрофт с беспокойством посмотрел на него.

— С тобой, мой дорогой, я знаком чуть дольше, чем с нашим доктором, и знаю: тебе всегда всё равно, что именно ты ешь. Счастье ещё, что ты вообще хоть иногда ужинаешь.

Я как-то тоже заволновался, вспомнив, что Шерлок изначально не особо горел желанием ехать в клуб. Но мы сели за стол, лакей торжественно водрузил на него супницу и открыл крышку.

— Какой запах, — заурчал Майкрофт, словно кот. — Это не просто рыба, это называется «uha». Она сварена на тройном бульоне с участием курицы и настоящей русской икры, с добавлением французского шампанского. Шерлок, ты будешь?

— Спасибо. Но я вынужден тебя немного разочаровать, брат. Конечно, блюдо очень вкусно, но это всё-таки фюме, а не настоящая уха. Хотя именно русские додумались варить осетровых с участием водки или шампанского.

— У меня на выбор было три варианта, дорогой. Мне предложили сделать уху — как ты говоришь, настоящую, тройную, на бульоне из мелкой рыбёшки и с водкой, или стерлядь на курином бульоне с шампанским, и я подумал, что тебя легче будет уговорить на такое.

— А третий вариант? — осведомился я, стараясь не стонать от удовольствия. Фюме это или что ещё, но вкус был божественный.

— О, третий вариант, судя по описанию, представлял с собой отваренный на густом мясном бульоне овощной салат. Даже моё гастрономическое любопытство не простирается столь далеко.

— Как это называется… — Шерлок щёлкнул пальцами, припоминая, — schi?

— Именно так. Ещё бывает, что это блюдо подкрашивают свёклой, тогда это называется borsch. Ты хочешь такое попробовать?

— Нет, я, пожалуй, воздержусь.

— А я бы попробовал, — заметил я. — Вообще я слышал, что русская кухня чрезвычайно сытная, что объясняется суровым климатом.

Так мы обсуждали «Россию-матушку», плавно перейдя на не столь давние Балканские события, но потом настал черёд второго блюда, и это самое блюдо уставилось на Шерлока мёртвыми глазками — фаршированный молочный поросёнок.

— Любезный, — позвал Шерлок лакея, — разверните его как-нибудь иначе.

Тот развернул поросёнка к нему в профиль.

— О… — издал восклицание Майкрофт. — Спасибо, дальше я сам. Вы свободны, Том. Шерлок, ты устал? Дело было… неприятным?

Странно, я бы не назвал дело ни особо сложным, ни неприятным.

— Нет, я просто… ну, он на меня смотрел, — усмехнулся Шерлок. — А он ещё не успел согрешить в жизни, заметь.