Дело о золотой булавке

Кто же не помнил об этом? Ужасное, кровавое дело. Племянника премьер-министра Гладстона лорда Кавендиша и его сопровождающего — Томаса Генри Бёрка, главу Ирландской Гражданской службы, убийцы подкараулили в парке и зарезали самым жестоким образом. Особенно упорно террористы охотились на Бёрка — он был ирландцем и католиком, а потому особо достоин смерти как предатель родины. Газеты тщательно освещали расследование, и когда в январе этого года в Дублине арестовали двадцать семь членов братства фениев, а потом пятерых наиболее опасных повесили, многие вздохнули с облегчением, а иные ещё больше возжаждали мести. Но фении на время забыли о властях Дублина и ненавистных англичанах — найти и убить одного человека стало их целью. Джеймс Кэри, предавший своих товарищей, бежал в Южную Африку, но смерть настигла его на корабле. Трудно сказать, состоял ли Патрик О'Доннэл в братстве. При аресте он отрицал это, и вообще утверждал, что ссору спровоцировал сам Кэри, а он только защищался в драке и потому был вынужден применить нож.

— И где О'Доннэл ожидает суда? — задал Холмс наводящий вопрос, когда я кратко отчитался в знании предмета.

— Чёрт возьми! — воскликнул я. — В Ньюгейте!

— Верно! И что мы наблюдаем? Необычное оживление среди ирландской диаспоры. Петиции, демонстрации в поддержку осуждённого — в Дублине, разумеется.

— Ещё бы они вокруг Ньюгейтской тюрьмы маршировали, — усмехнулся Лестрейд.

— Нет, инспектор, — усмехнулся Холмс. — Они не вокруг тюрьмы маршируют, а проследовали внутрь её.

— Что?! Мистер Холмс, не шутите так! Вы сказали мне, что у вас есть сведения о фениях в Лондоне, а сейчас вы говорите, что они уже проникли в Ньюгейт? — прохрипел в волнении Лестрейд и поспешил промочить горло бренди.

— Успокойтесь, инспектор. Ничего страшного ещё не произошло. Пока у братства есть надежда вытащить О'Доннэла до начала процесса, они будут действовать тихо, а вот если у них не получится, тогда они попытаются освободить мстителя прямо в зале суда. Небольшой взрыв, суматоха…

— Холмс! — тут уж и я не выдержал, прекрасно понимая, что может сделать небольшой взрыв в зале, битком набитом людьми.

— Успокойтесь, джентльмены, — лениво улыбнулся Холмс. — До суда достаточно времени, а устроить побег из тюрьмы нашим заговорщикам не удастся. Лестрейд, не смотрите так — я всегда отвечаю за свои слова.

— Но вы только что сказали, что фении уже проникли в тюрьму. Кстати, в качестве кого? Нужно известить коменданта — пусть проверит всех надзирателей.

— Инспектор, в качестве кого легче всего попасть в тюрьму? А вы как думаете, Уотсон?

Признаться, манера Холмса ходить вокруг да около меня иногда раздражала, а сейчас он просто наслаждался, глядя на наши физиономии.

— Но вы же не намекаете, что в качестве арестанта? — это выглядело логичным, но кто решится? Но потом я подумал и вынужден был согласиться: — Да… эти молодцы как раз и не на такое пойдут.

— Вижу, вы поняли, дружище.

— Вот паршивец! — промолвил я. — Родного брата не пожалел.

— Вы о Санни? — Холмс усмехнулся. — Полагаете, он подложил в карман брата булавку? А теперь навещает его и попутно изучает расположение камер и вообще выясняет обстановку? Нет, доктор, тут всё сложнее. Вы же не думаете, что Санни Доэрти — главный заговорщик?

— Так есть ещё Френсис О'Коннор. Санни определённо действует по его указке.

Холмс кивнул, попыхивая трубкой.

— Френсис О'Коннор — исключительная личность, в какой-то мере. Помните, я задумался, когда вы напомнили мне о его приметах? Точнее, я задумался о его руках. Уже Шейла Доэрти в своём рассказе обратила внимание, что руки-то у него не рабочего человека. Я имел возможность хорошо их рассмотреть, когда следил за нашей парочкой в пабе. Очень интеллигентные руки для плотника, а средний палец правой руки имеет характерное искривление вправо, как у всякого человека, постоянно держащего в пальцах перо. Такие искривления вы можете наблюдать у клерков со стажем, у школьных учителей, у профессоров.

— И кто же этот ирландец? — спросил Лестрейд, терпеливо выслушивающий объяснения Холмса, которые тот по привычке адресовал скорее мне.

— Френсиса О'Коннора не существует, — сказал мой друг. — Его настоящее имя — Френсис Келли, он доктор филологии. Да-да, Уотсон, с такой внешностью. Что же, бывает. Мистер Келли проходил по делу об убийстве в Феникс-парке, но успел бежать до ареста, и власти его безуспешно разыскивают.

Я был поражён не столько самим фактом, сколько той быстротой, с которой Холмсу удалось достать нужные сведения. И откуда? Полиция-то явно пребывала в неведении. Вопрос инспектора только подтвердил мои мысли.

— Мистер Холмс, откуда вы это узнали? — поинтересовался он.

— У меня есть свои источники информации, инспектор, — уклончиво ответил мой друг. — Но проверенные источники — вы можете им доверять совершенно спокойно.

И тут я понял, где сегодня завтракал Холмс — конечно же, в клубе «Диоген». Как ещё он мог столь быстро выяснить личность приятеля Санни, если не воспользовавшись связями брата?