В девятом часу утра 8 ноября 1850 г. Александр Васильевич Сухово-Кобылин, крупный помещик и известный представитель московского дворянства, приехал в московский дом графа Гудовича. Он намеревался встретиться с квартировавшей там француженкой Луизой Дюманш (другие возможные написания фамилии — Диманш и Деманш), но встретившая его горничная ответила, что хозяйка ушла из дому накануне около 22.00 и до сих пор не вернулась.
85 мин, 22 сек 14855
Надо сказать, что Александр Васильевич Сухово-Кобылин был чрезвычайно раздосадован появлением доклада Лебедева. Хотя в целом обер-прокурор не высказал никаких подозрений в его адрес, Сухово-Кобылин на всю жизнь затаил обиду на Лебедева и даже спустя многие годы с крайним раздражением вспоминал этого человека. Из воспоминаний современников Сухово-Кобылина известно, что Александр Васильевич любил сетовать на продажность российских юристов и сенаторов, которые в его саркастических рассказах всегда оказывались не иначе как циниками и взяточниками, стремившимися оклеватать безвинно страдавшего Сухово-Кобылина; так вот обер-прокурор Сената в этих воспоминаниях оказывался едва ли не самым отвратительным из сомна упомянутых проходимцев. Однако, подобный взгляд на сенатров вообще и обер-прокурора в частности, едва ли справедлив. Доклад Лебедева — это следует подчеркнуть еще раз! — отнюдь не был направлен против Сухово-Кобылина и ни в чем его не обвинял, вскрывая же ошибки московских следователей, обер-прокурор поступал как честный чиновник.
Однако, по иронии судьбы, в те самые дни, когда Сухово-Кобылин и Кастор Лебедев готовили свои записки для министра юстиции, за сотни верст от столицы Империи, в городе Ярославле, разворачивались неординарные события, определенным образом повлиявшие на дальнейший ход «дела Симон-Дюманш». В августе 1853 г. там была арестована группа мошенников, пытавшихся оформить в заклад не принадлежавшую им недвижимость. На первый взгляд случившееся не имело ни малейшего отношения к произошедшему почти тремя годами прежде убийству Луизы Симон: фамилии арестованных не фигурировали в материалах Следственной комиссии Шмакова, никто из них не был лично знаком с погибшей француженкой… И тем удивительнее для чинов ярославской полиции прозвучали слова одного из арестованных — отставного поручика Григория Скорнякова — о том, что он располагает существенной информацией о случившемся в ноябре 1850 г. в Москве убийстве француженки и просит допросить его об этом.
На допросе 28 августа 1853 г. Скорняков сообщил следующее: руководитель преступной группы, членом которой состоял Скорняков, некто Алексей Петрович Сергеев, рассказывал ему об обстоятельствах убийства московской купчихи, которое было осуществлено самим же Сергеевым осенью 1850 г. Алексей Сергеев был личностью совершенно опустившейся и уже давно ставшей на преступный путь; рожденный дворянином, Сергеев был лишен дворянского звания за убийство и, сосланный в каторжные работы, бежал из Сибири. Появившись в Москве, этот преступник некоторое время перебивался разного рода незаконными промыслами: мелким шантажом, подлогом векселей, карточным шулерством, отчасти был сутенером. Узнав о том, что крупный московский повеса Сухово-Кобылин тяготится многолетней связью с опостылевшей ему француженкой, Алексей Сергеев нашел повод позникомиться с ним. Преступник сделал предложение, от которого Сухово-Кобылин был не в силах отказаться: всего за 1000 руб. ассигнациями Сергеев пообещал убить француженку. Скорняков утверждал (опять-таки, со ссылкой на Сергеева), что Сухово-Кобылин сначала не отнесся к сделанному предложению всерьез, потом долго колебался, но в конце-концов принял его. Согласно выработанному плану, француженку (Скорняков на допросе называл ее «Симон Демьяновна») надлежало заманить в дом Сухово-Кобылина; хозяину следовало обеспечить убийце беспрепятственное проникновение в свои покои и возможность совершить преступление без свидетелей; тело надлежало вывести за пределы городской черты, причем его транспортировку брал на себя Сергеев; драгоценности, обнаруженные на теле, убийца мог оставить себе. Для осуществления преступного замысла Сухово-Кобылин специально оставил свои аппартаменты на втором этаже большого дома на Сенной и переехал в небольшой флигель во дворе. Переезд этот, по словам Скорнякова, был осуществлен буквально «дня за два не более до преступления» (на самом деле — за четыре дня). Дабы обеспечить себе alibi, Сухово-Кобылин покинул вечером свое жилище и отправился в гости (из материалов дела известно, что вечером 7 ноября 1850 г. он действительно был в доме Нарышкиных). Убийца — Сергеев — спрятался в одной из комнат и там дожидался появления жертвы. Женщина была им убита едва только вошла в комнату; Сергеев с ней не заговаривал. Ударом ножа он рассек Симон-Дюманш горло, подхватил тело и оттащил его в сени, где заблаговременно из пола была вытащена доска. Тело агонизировавшей женщины Сергеев уложен таким образом, что кровь из раны стекала под пол. По словам Скорнякова убийца неплохо поживился: с тела убитой им женщины Алексей Сергеев снял бриллиантов более чем на 32 тыс. рублей ассигнациями. Важным в показаниях Скорнякова было то, что он дал неплохое описание драгоценностей, похищенных убийцей. Такие детали легко проверяются, а потому если бы Скорняков выдумывал свой рассказ, он не стал их упоминать.
Однако, по иронии судьбы, в те самые дни, когда Сухово-Кобылин и Кастор Лебедев готовили свои записки для министра юстиции, за сотни верст от столицы Империи, в городе Ярославле, разворачивались неординарные события, определенным образом повлиявшие на дальнейший ход «дела Симон-Дюманш». В августе 1853 г. там была арестована группа мошенников, пытавшихся оформить в заклад не принадлежавшую им недвижимость. На первый взгляд случившееся не имело ни малейшего отношения к произошедшему почти тремя годами прежде убийству Луизы Симон: фамилии арестованных не фигурировали в материалах Следственной комиссии Шмакова, никто из них не был лично знаком с погибшей француженкой… И тем удивительнее для чинов ярославской полиции прозвучали слова одного из арестованных — отставного поручика Григория Скорнякова — о том, что он располагает существенной информацией о случившемся в ноябре 1850 г. в Москве убийстве француженки и просит допросить его об этом.
На допросе 28 августа 1853 г. Скорняков сообщил следующее: руководитель преступной группы, членом которой состоял Скорняков, некто Алексей Петрович Сергеев, рассказывал ему об обстоятельствах убийства московской купчихи, которое было осуществлено самим же Сергеевым осенью 1850 г. Алексей Сергеев был личностью совершенно опустившейся и уже давно ставшей на преступный путь; рожденный дворянином, Сергеев был лишен дворянского звания за убийство и, сосланный в каторжные работы, бежал из Сибири. Появившись в Москве, этот преступник некоторое время перебивался разного рода незаконными промыслами: мелким шантажом, подлогом векселей, карточным шулерством, отчасти был сутенером. Узнав о том, что крупный московский повеса Сухово-Кобылин тяготится многолетней связью с опостылевшей ему француженкой, Алексей Сергеев нашел повод позникомиться с ним. Преступник сделал предложение, от которого Сухово-Кобылин был не в силах отказаться: всего за 1000 руб. ассигнациями Сергеев пообещал убить француженку. Скорняков утверждал (опять-таки, со ссылкой на Сергеева), что Сухово-Кобылин сначала не отнесся к сделанному предложению всерьез, потом долго колебался, но в конце-концов принял его. Согласно выработанному плану, француженку (Скорняков на допросе называл ее «Симон Демьяновна») надлежало заманить в дом Сухово-Кобылина; хозяину следовало обеспечить убийце беспрепятственное проникновение в свои покои и возможность совершить преступление без свидетелей; тело надлежало вывести за пределы городской черты, причем его транспортировку брал на себя Сергеев; драгоценности, обнаруженные на теле, убийца мог оставить себе. Для осуществления преступного замысла Сухово-Кобылин специально оставил свои аппартаменты на втором этаже большого дома на Сенной и переехал в небольшой флигель во дворе. Переезд этот, по словам Скорнякова, был осуществлен буквально «дня за два не более до преступления» (на самом деле — за четыре дня). Дабы обеспечить себе alibi, Сухово-Кобылин покинул вечером свое жилище и отправился в гости (из материалов дела известно, что вечером 7 ноября 1850 г. он действительно был в доме Нарышкиных). Убийца — Сергеев — спрятался в одной из комнат и там дожидался появления жертвы. Женщина была им убита едва только вошла в комнату; Сергеев с ней не заговаривал. Ударом ножа он рассек Симон-Дюманш горло, подхватил тело и оттащил его в сени, где заблаговременно из пола была вытащена доска. Тело агонизировавшей женщины Сергеев уложен таким образом, что кровь из раны стекала под пол. По словам Скорнякова убийца неплохо поживился: с тела убитой им женщины Алексей Сергеев снял бриллиантов более чем на 32 тыс. рублей ассигнациями. Важным в показаниях Скорнякова было то, что он дал неплохое описание драгоценностей, похищенных убийцей. Такие детали легко проверяются, а потому если бы Скорняков выдумывал свой рассказ, он не стал их упоминать.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 20 из 27
