Дело села N

И была ночь и было утро и это было утро воскресения, а потому все его Алексей Иванович проспал. Ему снилось что-то теплое, приятное, знакомое с детства, как бабушкины пирожки — к сожалению, Доктор не смог запомнить, что именно — но, так или иначе, он проснулся за полдень с прекрасным настроением. Дурные предчувствия, мучавшие его накануне, исчезли, рассеялись, «яко дым». Хотя нет, не исчезли — просто память покрыла их тонким слоем пыли, оставив эту отраву в одном темном уголке сердца, будто каплю дегтя — так, чтобы она не мешала Доктору подняться, почувствовать себя отдохнувшим и почти счастливым. Затем он приготовил себе завтрак — и возомнил себя совершенно счастливым. Но стоило взгляду Алексея ухватиться за стопку ваяющихся на столе недописанных историй, как эта опасная иллюзия рассеялась. Правда, к трем часам дня ему удалось с ними разобраться, оставив на поле бюрократического боя пепельницу с кучкой окурков и разогретый от вращения диск «Наутилуса». Примерно через полчаса после этого знаменательного события позвонила Ирина, пригласила вечером на чай. К ней прилично было бы явиться часов в шесть, как убить время до этого момента Алексей решительно не представлял себе. Что бы как-то себя занять, он позвонил Беневскому и пересказал ему в общих чертах содержание разговора с Виктором. Правда, Доктор о многом умолчал — например, о решении начать собственное расследование. Постепенно он сумел перевести разговор на два предыдущих убийства и узнать точные даты — 24 и 19 июля. О времени следователь предпочел умолчать. Напоследок Алексей пообещался информировать Беневского обо всем, что удастся выяснить. Покончив с этим разговором, оказавшимся неожиданно тягостным, Доктор присел перекурить. На середине сигареты к нему пришла здравая мысль — неплохо было бы пообедать. Алексей Иванович заглянул в холодильник и с сожалением убедился, что основная масса оставшихся там со вчерашнего дня продуктов, а именно три куриных яйца и кусок колбасы, ушли на приготовление яичницы на завтрак. Алексей предпринял марш-бросок до ближайшего продуктового магазина, увенчавшийся успехом. Потом был неторопливый обед перед успокаивающе бормочущим какую-то чушь телевизором. После обеда Алексею пришло в голову почитать какую-нибудь книжку, легкую для мозгов. Он подошел к полкам и пробежался взглядом по корешкам. Взгляд его случайно упал на Гарднера. Цепочка ассоциаций, возникшая в темных и таинственных уголках мозга, повела мысли Доктора от Гарднера к Стауту, а от Стаута — ко вчерашнему разговору с Виктором. Алексей наконец-то понял: он увяз в этом деле по уши и теперь ему не отвертеться. Опустив руку, потянувшуюся было за книгой, Доктор отошел от полки и сделал себе кофе. Ему необходимо было подумать. Алексей Иванович попытался собрать воедино все имеющиеся сведенья об убийце — насколько он знал, это называлось «составить психологический портрет». Итак, убийца — маньяк, одержимый идеей посредством убийств достичь цели средневековых безумцев-алхимиков: создать философский камень. Он совершил уже десять убийств, из них как минимум в трех случаях оставил явные визитки — значит, не сомневается в своей неуловимости. Убийца верит в астрологию и следует заранее прописанному плану, согласованному с велением звезд, следовательно, он предсказуем. НО! При этом милиция настолько далеко от его поимки, что маньяку хватает наглости оставлять визитки и все еще оставаться неузнанным.

Алексей тяжело вздохнул. Убийце удается втираться в доверие к жертве, легко завлекать ее. Правда, последнюю жертву он банально опоил, но сути это не меняет — убийца производит впечатление человека легкого в общении и не опасного.

Где он, интересно, «цепляет» своих будущих жертв?

Доктор потряс головой, отгоняя роящиеся в мозгах вопросы. Подходило время отправляться в гости. Алексей принял решение пройтись пешком. Воздух был полон хмельной свежестью вечера, каблуки туфель отстукивал по асфальту мерный ритм. Небо пылало заревом заката. Хватило пяти минут пешей прогулки под этим горящим небом, чтобы Алексей напрочь забыл про маньяка. Его душа наполнилась романтическим настроением, в общем-то, ему не свойственным. Под влиянием этого настроения Алексей решил сделать небольшой крюк — он свернул на Калиновский переулок, выводивший к базару. Доктору повезло — он успел купить букет гвоздик в цветочной лавке до ее закрытия. Затем он зашел в кондитерскую и купил пирожных. Только после этого он почувствовал себя готовым идти к даме на вечерний чай.

Ирина была одета в домашнее, но элегантное платье.

— Ох, Леша, цветы! — как-то по-детски обрадовалась она, — Спасибо! Я сейчас поставлю их в вазу.

В прихожую вышла Ирина мама, чтобы поздороваться с гостем; выполнив этот ритуал вежливости, она быстро ретировалась в комнату с телевизором — там, вероятно, шло что-то интересное.

— Леша, проходи сюда, — донесся с кухни голос Иры.