Кливленд, город на берегу озера Эри в штате Огайо, уже хорошо знаком читателям «Загадочных преступлений прошлого». Именно здесь в 30-х годах 20-го столетия имела место мрачная череда серийных убийств с расчленением тел жертв, вошедшая в историю мировой криминалистики. Но Кливленд известен в США не только своим «Безумным Мясником», но и детективной историей совершенно иного рода.
184 мин, 18 сек 10922
— обвинение полностью отказалось от «педалирования» темы«саморанения» обвиняемого. На суде 1954 г. из тезиса об отсутствии многочисленных ударов по голове Сэма Шэппарда представитель обвинения пытался сделать вывод об имитации им нападения на себя. Поскольку многочисленные медицинские специалисты в один голос заявили о серьёзности полученных Шэппардом травм, попытка эта оказалась неудачной. На новом судебном процессе обвинение сменило тактику: по новой версии событий, ранения Шэппарду причинила… убитая им жена. Чем именно умудрилась так сильно ударить здорового мужчину хрупкая 55-килогаммовая беременная женщина — да притом спросонья! да притом по затылку!— обвинение объяснить не смогло. Можно сказать, что этот вопрос окружая прокуратура обошла с ловкостью слона в посудной лавке;
— обвинение не стало утруждать себя детализацией мотивов преступления, ограничившись указанием на «спонтанно возникший семейный конфликт». Видимо, в прокуратуре сочли, что воображение судьи и членов жюри присяжных дорисует необходимые детали… Что это за конфликт? почему возникший и как протекавший? кто был его зачинщиком? не являлся ли обвиняемый защищающейся стороной?— ответы на эти вопросы прокуратура вынесла «за скобки», понимая, что ничего конкретного сказать об этом не сможет. Во всяком случае, основываясь на материалах расследования;
— фактически всё обвинение по «версии 1966 г». строилось вокруг того факта, что на часах Сэма Шэппарда-старшего, найденных в зелёном мешке за домом, имелась кровь, в то время, как на теле самого обвиняемого крови не было. Из этого формального противоречия делался вывод, что Сэм Шэппард предпринял целенаправленные усилия по устранению следов крови убитой им жены со своего тела. Другими словами, он разделся, рефлекторно снял с руки часы, после чего принял душ. При этом он упустил из вида, что свежая кровь на часах засохла и когда он через час-полтора опустил часы на короткое время в воду (дабы вызвать их остановку), кровь не смылась. Прокуратура считала, что наличие крови на часах однозначно указывает на тот факт, что кровь была и на теле самого Шэппарда. Но раз её не оказалось в 6 часов утра — значит он её предусмотрительно смыл;
— по мнению прокуратуры, обвиняемый с момента убийства жены не отходил далеко от дома и не спускался к озеру. Именно поэтому полицейский Дренкхан видел мокрые следы лишь на трёх верхних ступенях лестницы, ведущей к воде;
— из новой редакции обвинительного заключения исчезло упоминание об огне в камине дома Шэппардов, следы которого, якобы, видела Эстер Хоук. Само по себе упоминание о разожжённом камине могло бы показаться несущественным, однако, в 1954 г. это обстоятельство призвано было укрепить точку зрения обвинения, согласно которой Сэм Шэппард действовал по заранее разработанному плану. Огонь в камине он развёл, якобы, чтобы сжечь свою окровавленную футболку, которую, напомним, следствию так и не удалось обнаружить. Т.о. свидетельство миссис Хоук о горячих углях в камине первого этажа дома Шэппардов оказалось тогда очень к месту. Теперь же обвинение предпочло об этом вообще не вспоминать, ибо новая мотивировка убийства («спонтанный семейный конфликт») не укладывалась в прежнюю схему;
— вообще же, обвинение полагало, что Сэм-Шэппард действовал спонтанно, не имея ясного плана, по ходу дела пытаясь придумать правдоподобную версию случившегося в ночь с 3 на 4 июля 1954 г. Именно этим и объяснялась, по мнению прокуратуры, явная внутренняя нелогичность картины преступления, которому убийца безуспешно постарался придать вид ограбления. Инсценировка, однако, оказалась разоблачённой, ведь из дома Шэппард фактически ничего не пропало: исчезновения же наркотиков из докторского портфеля и нескольких десятков долларов из портмоне Сэма-старшего проверке не поддавались. Настоящий грабитель, по мнению прокуратуры, завладев золотыми часами и перстнем хозяина дома, никогда бы не бросил их в кустах.
В целом, обвинение по сравнению с 1954 г. выглядело куда более разумным и сбалансированным: прокуратура не пыталась отвечать на вопросы, ответы на которые не знала в принципе. Да только и защита выглядела намного серьёзнее: сейчас в её распоряжении оказались результаты экспертизы Пола Кирка и собранная Ли Бейли информация о подозрительных связях Мэрилин Шэппард.
Дабы усилить контраст с предыдущим процессом, судья окружного суда Френсис Талти решил избежать излишнего внимания прессы. Он допустил аккредитацию всего 12 журналистов, 8 из которых являлись сотрудниками местных газет и радиостанций. Суд решено было проводить в самом заурядном помещении, размером с обычный школьный класс. В нём были предусмотрены всего 42 посадочных места для гостей, 12 из которых, как уже было сказано, оказались отданы журналистам. Впрочем, интерес публики к этому суду преуменьшать не следует: вся Америка смотрела сериал «Беглец» и во всех концах страны люди знали, что фильм снят по мотивам вполне реального«дела Шэппарда», так что судебный процесс никак не мог пройти незамеченным.
— обвинение не стало утруждать себя детализацией мотивов преступления, ограничившись указанием на «спонтанно возникший семейный конфликт». Видимо, в прокуратуре сочли, что воображение судьи и членов жюри присяжных дорисует необходимые детали… Что это за конфликт? почему возникший и как протекавший? кто был его зачинщиком? не являлся ли обвиняемый защищающейся стороной?— ответы на эти вопросы прокуратура вынесла «за скобки», понимая, что ничего конкретного сказать об этом не сможет. Во всяком случае, основываясь на материалах расследования;
— фактически всё обвинение по «версии 1966 г». строилось вокруг того факта, что на часах Сэма Шэппарда-старшего, найденных в зелёном мешке за домом, имелась кровь, в то время, как на теле самого обвиняемого крови не было. Из этого формального противоречия делался вывод, что Сэм Шэппард предпринял целенаправленные усилия по устранению следов крови убитой им жены со своего тела. Другими словами, он разделся, рефлекторно снял с руки часы, после чего принял душ. При этом он упустил из вида, что свежая кровь на часах засохла и когда он через час-полтора опустил часы на короткое время в воду (дабы вызвать их остановку), кровь не смылась. Прокуратура считала, что наличие крови на часах однозначно указывает на тот факт, что кровь была и на теле самого Шэппарда. Но раз её не оказалось в 6 часов утра — значит он её предусмотрительно смыл;
— по мнению прокуратуры, обвиняемый с момента убийства жены не отходил далеко от дома и не спускался к озеру. Именно поэтому полицейский Дренкхан видел мокрые следы лишь на трёх верхних ступенях лестницы, ведущей к воде;
— из новой редакции обвинительного заключения исчезло упоминание об огне в камине дома Шэппардов, следы которого, якобы, видела Эстер Хоук. Само по себе упоминание о разожжённом камине могло бы показаться несущественным, однако, в 1954 г. это обстоятельство призвано было укрепить точку зрения обвинения, согласно которой Сэм Шэппард действовал по заранее разработанному плану. Огонь в камине он развёл, якобы, чтобы сжечь свою окровавленную футболку, которую, напомним, следствию так и не удалось обнаружить. Т.о. свидетельство миссис Хоук о горячих углях в камине первого этажа дома Шэппардов оказалось тогда очень к месту. Теперь же обвинение предпочло об этом вообще не вспоминать, ибо новая мотивировка убийства («спонтанный семейный конфликт») не укладывалась в прежнюю схему;
— вообще же, обвинение полагало, что Сэм-Шэппард действовал спонтанно, не имея ясного плана, по ходу дела пытаясь придумать правдоподобную версию случившегося в ночь с 3 на 4 июля 1954 г. Именно этим и объяснялась, по мнению прокуратуры, явная внутренняя нелогичность картины преступления, которому убийца безуспешно постарался придать вид ограбления. Инсценировка, однако, оказалась разоблачённой, ведь из дома Шэппард фактически ничего не пропало: исчезновения же наркотиков из докторского портфеля и нескольких десятков долларов из портмоне Сэма-старшего проверке не поддавались. Настоящий грабитель, по мнению прокуратуры, завладев золотыми часами и перстнем хозяина дома, никогда бы не бросил их в кустах.
В целом, обвинение по сравнению с 1954 г. выглядело куда более разумным и сбалансированным: прокуратура не пыталась отвечать на вопросы, ответы на которые не знала в принципе. Да только и защита выглядела намного серьёзнее: сейчас в её распоряжении оказались результаты экспертизы Пола Кирка и собранная Ли Бейли информация о подозрительных связях Мэрилин Шэппард.
Дабы усилить контраст с предыдущим процессом, судья окружного суда Френсис Талти решил избежать излишнего внимания прессы. Он допустил аккредитацию всего 12 журналистов, 8 из которых являлись сотрудниками местных газет и радиостанций. Суд решено было проводить в самом заурядном помещении, размером с обычный школьный класс. В нём были предусмотрены всего 42 посадочных места для гостей, 12 из которых, как уже было сказано, оказались отданы журналистам. Впрочем, интерес публики к этому суду преуменьшать не следует: вся Америка смотрела сериал «Беглец» и во всех концах страны люди знали, что фильм снят по мотивам вполне реального«дела Шэппарда», так что судебный процесс никак не мог пройти незамеченным.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 35 из 58
