Кливленд, город на берегу озера Эри в штате Огайо, уже хорошо знаком читателям «Загадочных преступлений прошлого». Именно здесь в 30-х годах 20-го столетия имела место мрачная череда серийных убийств с расчленением тел жертв, вошедшая в историю мировой криминалистики. Но Кливленд известен в США не только своим «Безумным Мясником», но и детективной историей совершенно иного рода.
184 мин, 18 сек 10924
Ли Бейли во время перекрёстного допроса Гербера не отказал себе в удовольствии поиздеваться над свидетелем. Он задал по меньшей мере пять вопросов, посвящённых пресловутому «хирургическому инструменту», построенных таким образом, что коронёру приходилось отвечать на каждый из них отрицательно, как бы всё более и более признавая свою некомпетентность и бестолковость. Для такого фата, как Гербер, это было жуткое унижение («Вы, конечно, хирург? Вы имеете такой инструмент в своём офисе? Вы видели его в больнице? В медицинском каталоге? А где вы вообще его искали?»). Хочется думать, что Ли Бейли удалось довести Гербера до белого каления, отплатив тем самым коронёру за его предвзятость и непрофессионализм.
Гербер дошёл до того, что стал отрицать даже совсем уж очевидные вещи. Так, он стал утверждать, будто врач-невропатолог Чарльз Элкинс, направленный полицией для освидетельствования травмированного Сэма Шэппарда, не сообщил в тот же день о результате осмотра. Между тем, справка Элкинса, датированная 4 июля 1954 г., имелась в деле и именно благодаря ей полиция не могла официально допрашивать Шэппарда на протяжении по меньшей мере четырёх дней.
В общем, Сэмюэль Гербер сполоховал и притом очень.
Затем дошла очередь и до Мэри Коэн, криминалиста офиса шерифа. Она дала вполне удовлетворительные для обвинения показания, заявив, что кровавые следы на часах Сэма Шэппарда образовались в результате забрызгивания кровью. Этот момент был очень важен для прокурора, фактически Мэри Коэн подтвердила, что кровавые брызги попадали на часы в моменты ударов по лицу жертвы (хотя прямо этого не и сказала, поскольку подобная детализация находится вне компетенции криминалиста). Но благоприятное впечатление от выступления эксперта сильно подпортил перекрёстный допрос Ли Бейли. Во-первых, адвокат добился от Мэри Коэн признания того, что она не знает как различаются по виду и размеру кровавые пятна, имеющие различное происхождение (т. е. свободно капающая и разлетающаяся мелкими брызгами в момент удара кровь, а также кровь из раны и кровь с орудия, причинившего ранение). Признание это было очень важным, поскольку Пол Кирк ещё 12 лет назад весьма детально описал распределение кровавых пятен в спальне Шэппардов, объяснив природу их появления и связав наблюдаемую картину с действиями преступника. Во-вторых, адвокат получил от свидетеля признание того, что Мэри Коэн не являлась специалистом по дактилоскопической идентификации и не произвела поиск отпечатков пальцев на вещах, найденных в зелёном мешочке за домом Шэппардов. Коэн поспешила объяснить, что осмотрела вещи под увеличением в косых лучах света и не нашла на них отпечатков пальцев, но пояснение это, полученное от лица, признавшего перед тем, что оно «не квалифицированный эксперт дактилоскопии», выглядело запоздалым. Ли Бейли не успокоился на этом и загнал свидетеля в угол, напомнив о том, что по меньшей мере двое мальчиков осматривали найденные часы, кольцо и ключи Сэма Шэппарда, прежде чем отдать их коронёру Герберу. Присяжные поняли, что на найденных предметах должны были остаться хоть какие-то отпечатки пальцев, но некомпетентный «эксперт» ничего не смог отыскать!
В общем, Ли Бейли достаточно уверенно расправился со свидетелями обвинения. Первый раунд, если пользоваться боксёрской терминологией, явно остался за защитой — прокурорская версия выглядела очень и очень бледной.
10 ноября 1966 г. процесс вступил во вторую фазу: начался вызов и заслушивание свидетелей защиты. Первым Ли Бейли вызвал Джека Кракана, того самого продавца из булочной «Spang», который видел, как Мэрилин Шэппард отдавала связку ключей неизвестному мужчине (кстати, в некоторых источниках содержится указание на то, будто ключи передавались Спенсеру Хоуку, но в действительности свидетель этого никогда не утверждал — он не знал Хоука в лицо и не опознал его). Обвинитель, разумеется, постарался сбить свидетеля с толку, но ничего из этого у него не вышло: Кракан говорил очень здраво и, судя по всему, был полностью уверен в точности своей памяти. Вообще, в правдивости его сообщения сомневаться почти не приходится, описанный им эпизод, видимо, действительно имел место, вопрос сводится к тому, что же эта сцена могла означать в действительности?
Ли Бейли явно намеревался направить процесс в новое русло, однако, ничего сенсационного более не произошло. Впоследствии адвокат сообщил, что во время перерыва между заседаниями, судья подозвал к себе главных обвинителя и защитника и сообщил им, что не позволит повернуть процесс в сторону обсуждения поведения Мэрилин Шэппард. Мол-де, вопрос об адюльтере не будет рассматриваться в суде; обвинение не касалось измен Сэма Шэппарда, поэтому и защита пусть не затрагивает возможных измен Мэрилин.
Гербер дошёл до того, что стал отрицать даже совсем уж очевидные вещи. Так, он стал утверждать, будто врач-невропатолог Чарльз Элкинс, направленный полицией для освидетельствования травмированного Сэма Шэппарда, не сообщил в тот же день о результате осмотра. Между тем, справка Элкинса, датированная 4 июля 1954 г., имелась в деле и именно благодаря ей полиция не могла официально допрашивать Шэппарда на протяжении по меньшей мере четырёх дней.
В общем, Сэмюэль Гербер сполоховал и притом очень.
Затем дошла очередь и до Мэри Коэн, криминалиста офиса шерифа. Она дала вполне удовлетворительные для обвинения показания, заявив, что кровавые следы на часах Сэма Шэппарда образовались в результате забрызгивания кровью. Этот момент был очень важен для прокурора, фактически Мэри Коэн подтвердила, что кровавые брызги попадали на часы в моменты ударов по лицу жертвы (хотя прямо этого не и сказала, поскольку подобная детализация находится вне компетенции криминалиста). Но благоприятное впечатление от выступления эксперта сильно подпортил перекрёстный допрос Ли Бейли. Во-первых, адвокат добился от Мэри Коэн признания того, что она не знает как различаются по виду и размеру кровавые пятна, имеющие различное происхождение (т. е. свободно капающая и разлетающаяся мелкими брызгами в момент удара кровь, а также кровь из раны и кровь с орудия, причинившего ранение). Признание это было очень важным, поскольку Пол Кирк ещё 12 лет назад весьма детально описал распределение кровавых пятен в спальне Шэппардов, объяснив природу их появления и связав наблюдаемую картину с действиями преступника. Во-вторых, адвокат получил от свидетеля признание того, что Мэри Коэн не являлась специалистом по дактилоскопической идентификации и не произвела поиск отпечатков пальцев на вещах, найденных в зелёном мешочке за домом Шэппардов. Коэн поспешила объяснить, что осмотрела вещи под увеличением в косых лучах света и не нашла на них отпечатков пальцев, но пояснение это, полученное от лица, признавшего перед тем, что оно «не квалифицированный эксперт дактилоскопии», выглядело запоздалым. Ли Бейли не успокоился на этом и загнал свидетеля в угол, напомнив о том, что по меньшей мере двое мальчиков осматривали найденные часы, кольцо и ключи Сэма Шэппарда, прежде чем отдать их коронёру Герберу. Присяжные поняли, что на найденных предметах должны были остаться хоть какие-то отпечатки пальцев, но некомпетентный «эксперт» ничего не смог отыскать!
В общем, Ли Бейли достаточно уверенно расправился со свидетелями обвинения. Первый раунд, если пользоваться боксёрской терминологией, явно остался за защитой — прокурорская версия выглядела очень и очень бледной.
10 ноября 1966 г. процесс вступил во вторую фазу: начался вызов и заслушивание свидетелей защиты. Первым Ли Бейли вызвал Джека Кракана, того самого продавца из булочной «Spang», который видел, как Мэрилин Шэппард отдавала связку ключей неизвестному мужчине (кстати, в некоторых источниках содержится указание на то, будто ключи передавались Спенсеру Хоуку, но в действительности свидетель этого никогда не утверждал — он не знал Хоука в лицо и не опознал его). Обвинитель, разумеется, постарался сбить свидетеля с толку, но ничего из этого у него не вышло: Кракан говорил очень здраво и, судя по всему, был полностью уверен в точности своей памяти. Вообще, в правдивости его сообщения сомневаться почти не приходится, описанный им эпизод, видимо, действительно имел место, вопрос сводится к тому, что же эта сцена могла означать в действительности?
Ли Бейли явно намеревался направить процесс в новое русло, однако, ничего сенсационного более не произошло. Впоследствии адвокат сообщил, что во время перерыва между заседаниями, судья подозвал к себе главных обвинителя и защитника и сообщил им, что не позволит повернуть процесс в сторону обсуждения поведения Мэрилин Шэппард. Мол-де, вопрос об адюльтере не будет рассматриваться в суде; обвинение не касалось измен Сэма Шэппарда, поэтому и защита пусть не затрагивает возможных измен Мэрилин.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 37 из 58
