Финансы Российской Империи после Крымской войны 1853 — 56 гг. оказались в весьма плачевном состоянии. Ушло в прошлое то время, когда свободное обращение полновесной монеты из драгоценных металлов служило лучшим свидетельством здоровья государственных финансов и благополучия населения. Золотые и платиновые монеты благославенной эпохи Императора Николая Первого вспоминались в 60 — х годах прошлого столетия как сон, как чудо, которому не суждено будет повториться.
49 мин, 7 сек 18006
Рассказ француза сводился к следующему: за 8 дней до его отъезда в Петербург с почтой Министерства иностранных дел Франции к нему обратился некий Риу, попросивший пердать Эмилю Янсену за вознаграждение небольшую коробочку. В ней находились, якобы, образцы модных парижских товаров общей стоимостью едва ли 30 франков. Деревянная коробочка была обшита клеенкой (поскольку содержимое боялось влаги), на которую была приклеена карточка с указанием адреса Эмиля Янсена в Петербурге. Курьер поначалу отказался выполнить просьбу, но после того, как тот обратился к начальнику Обри и последний разрешил коробочку взять, он согласился. Обри бросил коробку в холщовый мешок, который был опечатан печатью МИДа Франции, и без досмотра и оплаты груза на таможне привез ее в Россию. Вскрыв мешок 28 февраля 1869 г. при передаче государственной корреспонденции в посольстве, Обри обнаружил, что клеенка на коробке разорвалась. Он снял ее совсем и ему показался крайне подозрительным тщательно упакованный деревянный ящичек. Курьер решил поинтересоваться его содержимым. По вскрытии ящика Обри обнаружил в нем два свертка — белой бумаги и розовой — каждый из которых был опечатан по пять раз печатью с тремя лилиями, повторявшей своим видом герб дома Бурбонов. В одном из свертков находился мешочек из коленкора, в другом — мешочек из холстины. Содержимое мешочков не прощупывалось; когда Обри их развязал, оказалось, что они заполнены мелко нарезанной бумагой. А вот в бумаге находилась пачки российских 50 — рублевых ассигнаций, свернутые трубочкой и перетянутые суровой ниткой. В холстяном мешочке было 245 банкнот, в коленкоровом — 115; т. о. общее число банкнот составило 360.
Обри, посоветовавшись со своим товарищем, также дипкурьером, Газе решил проинформировать российские власти о странной посылке.
Немедленно была проведена экспертиза доставленных французом ассигнаций. Все они оказались 19 — го рода подделки.
Дальнейшее представить совсем нетрудно. Начальник сыскной полиции приказал готовить такой сценарий развития событий, который сегодня назвали бы «контролируемой поставкой». Номера фальшивых ассигнаций были переписаны (при этом следует обратить внимание на то, что очень часто номера банкнот следовали через «единицу», т. е. 23545 и 23547, затем 23552 и 23554. Этот момент получил в дальнейшем весьма любопытное и неожиданное объяснение). Деньги и упаковка были сфотографированы, составлен акт проведения экспертизы проверки подлинности, запротоколировано заявление Людвига Обри. Фальшивки были помещены обратно в мешочки, а те — зашиты и спрятаны в коробку; коробку обшили клеенкой, наклеили поверх карточку с адресом Эмиля Янсена и вернули ее Обри. Дипкурьер получил нужные инструкции, к выполнению которых немедленно и приступил.
Вечером 1 марта 1869 г. Евгений Обри послал Эмилю Янсену записку, в которой проинформировал его о своем прибытии в Петербург и намерении встретиться для передачи посылки.
Второго марта на квартиру дипкурьера, распологавшуюся на территории посольства, прибыла Мелина Янсен. Обри, действуя согласно полученным инструкциям, сказал ей, что посылка вместе с доставленной им дипломатической почтой находится на обработке в секретной части посольства. Именно сейчас получить ее не представляется никакой возможности, поэтому за посылкой надлежит подойти попозже. Тут Мелина Янсен попыталась вручить Обри 100 франков, но дипкурьер денег не взял и добавил, что посылку вручит только лицу, поименованному на визитке, прикрепленной к коробке, поэтому он ждет к себе непременно г — на Эмиля Янсена. Он попросил не тянуть с получением посылки, поскольку, если она будет без присмотра оставаться в секретной части долгое время ее — чего доброго! — сочтут бесхозной и вскроют.
При последних словах Мелина Янсен как будто бы смешалась и вдруг заговорила о том, что лицо, «которому следует эта посылка, не поскупится на благодарность и заплатит 20 — 25 или даже 100 рублей». Разброс названных сумм красноречиво свидетельствовал о том, что женщина взволнована услышанным. Не приходилось сомневаться, что сентенция дипкурьера о возможности вскрытия посылки посторонними лицами, достигла цели, вызвав смятение.
Свидетелем разговора Мелины Янсен и Людвига Обри с начала до конца был Георг Газе, также кабинет — курьер дипломатической службы. Присутствие свидетеля составляло неотъемлемую часть плана Путилина: показания Газе, надлежащим образом задокументированные, д. б. подкрепить обвинение на суде.
Обри, посоветовавшись со своим товарищем, также дипкурьером, Газе решил проинформировать российские власти о странной посылке.
Немедленно была проведена экспертиза доставленных французом ассигнаций. Все они оказались 19 — го рода подделки.
Дальнейшее представить совсем нетрудно. Начальник сыскной полиции приказал готовить такой сценарий развития событий, который сегодня назвали бы «контролируемой поставкой». Номера фальшивых ассигнаций были переписаны (при этом следует обратить внимание на то, что очень часто номера банкнот следовали через «единицу», т. е. 23545 и 23547, затем 23552 и 23554. Этот момент получил в дальнейшем весьма любопытное и неожиданное объяснение). Деньги и упаковка были сфотографированы, составлен акт проведения экспертизы проверки подлинности, запротоколировано заявление Людвига Обри. Фальшивки были помещены обратно в мешочки, а те — зашиты и спрятаны в коробку; коробку обшили клеенкой, наклеили поверх карточку с адресом Эмиля Янсена и вернули ее Обри. Дипкурьер получил нужные инструкции, к выполнению которых немедленно и приступил.
Вечером 1 марта 1869 г. Евгений Обри послал Эмилю Янсену записку, в которой проинформировал его о своем прибытии в Петербург и намерении встретиться для передачи посылки.
Второго марта на квартиру дипкурьера, распологавшуюся на территории посольства, прибыла Мелина Янсен. Обри, действуя согласно полученным инструкциям, сказал ей, что посылка вместе с доставленной им дипломатической почтой находится на обработке в секретной части посольства. Именно сейчас получить ее не представляется никакой возможности, поэтому за посылкой надлежит подойти попозже. Тут Мелина Янсен попыталась вручить Обри 100 франков, но дипкурьер денег не взял и добавил, что посылку вручит только лицу, поименованному на визитке, прикрепленной к коробке, поэтому он ждет к себе непременно г — на Эмиля Янсена. Он попросил не тянуть с получением посылки, поскольку, если она будет без присмотра оставаться в секретной части долгое время ее — чего доброго! — сочтут бесхозной и вскроют.
При последних словах Мелина Янсен как будто бы смешалась и вдруг заговорила о том, что лицо, «которому следует эта посылка, не поскупится на благодарность и заплатит 20 — 25 или даже 100 рублей». Разброс названных сумм красноречиво свидетельствовал о том, что женщина взволнована услышанным. Не приходилось сомневаться, что сентенция дипкурьера о возможности вскрытия посылки посторонними лицами, достигла цели, вызвав смятение.
Свидетелем разговора Мелины Янсен и Людвига Обри с начала до конца был Георг Газе, также кабинет — курьер дипломатической службы. Присутствие свидетеля составляло неотъемлемую часть плана Путилина: показания Газе, надлежащим образом задокументированные, д. б. подкрепить обвинение на суде.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 5 из 16
