Дело улыбающейся Евы

Ещё вчера этот мужчина показался мне немного сумасшедшим — вероятно, из-за беспокойного, почти тоскливого взгляда очень светлых голубых глаз. Пожалуй, он был по-настоящему красив, хотя внешность его и пугала немного, одновременно притягивая взгляд. Каштановые отросшие волосы, открывая высокий лоб, были зачёсаны назад и достигали воротника пальто. Черты лица отличались правильностью, но вот взгляд… а ещё форма рта. Бледные, пересохшие губы слегка приоткрылись, и рот стал похож на щель. Видимо, этот человек знавал нужду, хотя одет был прилично, как джентльмен, но цвет лица его говорил или о недоедании, или о недостатке сна, а возможно, о том и другом разом.

— Я ни в чём не виноват, — повторил он, умоляюще протягивая вперёд руки со скованными запястьями.

— Он просил допустить его к телу нашей утопленницы, — сказал Макдональд, поморщившись, — просил оставить с ней наедине. Называл ангелом… господи прости. А Смит… — Мак посмотрел на констебля, — утверждает, что видел его и на берегу, когда тело выловили из воды.

— Так точно, сэр! — гаркнул бобби.

Холмс поморщился.

— Отошлите Смита вниз, пожалуйста, — попросил он. — Ключи от наручников у вас? Вот и отлично… — он подождал, пока констебль уйдёт. — Снимите их с этого господина. Уотсон, стул, пожалуйста.

Макдональд на удивление легко послушался. Вдвоём со мной он бы легко справился с задержанным, вздумай тот бежать, но, на мой взгляд врача, у того бы не достало сил, чтобы оказывать сопротивление двум сильным мужчинам. Да и Геркулесом он не был, мягко говоря, — больше чем на голову ниже инспектора. Когда с него сняли наручники, он тяжело опустился на придвинутый мною стул и посмотрел на Холмса с робкой надеждой побитого пса. Да, пожалуй, в нём было что-то собачье, он напоминал голодную гончую.

— Как вас зовут, сэр? — негромко и неожиданно мягко спросил Холмс.

— Майлз Питерс, сэр, — ответил мужчина.

Он говорил тихо, но я заметил уже, что это его обычный тембр — довольно приятный, надо отметить. Его взгляд скользнул от лица собеседника вниз и жадно остановился на портсигаре, лежавшем на столике у камина. Мой друг отрицательно покачал головой.

— Не на голодный желудок. Только обморока нам не хватало. Уотсон, старина, попросите миссис Хадсон принести мистеру Питерсу чаю и сэндвичей.

Что ж, если инспектор не спорил с Холмсом, то уж мне-то сам бог не велел. Я только пожал плечами и вышел из гостиной на лестницу. Наша возмущённая хозяйка стояла внизу, сложив руки на груди с видом решительным и воинственным. Я решил не вести с ней переговоры через расстояние в несколько ступеней, спустился и, наклонившись к её уху, передал шёпотом просьбу Холмса.

— Скорее уж инспектору, — фыркнула она. — Да и самому ему не помешает. Хорошо, доктор, скоро подам.

У дверей гостиной я услышал голос друга:

— … и вот ещё, инспектор, небольшое пятнышко краски на рукаве пиджака. Из кармана пальто, если вы заметили, торчал край блокнота и карандаш с колпачком, чтобы ненароком не сломался кончик грифеля.

Я вошёл в комнату.

— Уотсон, я как раз объяснял инспектору, как пришёл к выводу, что мистер Питерс — художник.

— Чай сейчас будет, — проворчал я и сел на диван, бросив взгляд на пальто художника, уже водворённое на вешалку вместе с шарфом, а потом внимательней посмотрел на их владельца. Галстука на шее художника не было, воротничок рубашки свежестью не отличался, но Питерс не производил впечатление опустившегося человека — я заметил, что ногти у него аккуратно острижены, а руки ухоженные.

Надеюсь, у Макдональда не войдёт в привычку притаскивать к нам всех подозреваемых? Холмс заметил моё неудовольствие и посмотрел с шутливым упрёком.

— Так чей ангел, мистер Питерс? — улыбнувшись, спросил он.

— Леонардо, несомненно, — ответил художник. — Девушка просто как две капли воды похожа на ангела с «Мадонны в гроте». Я всего лишь хотел зарисовать её… Такая волшебная улыбка. — Тут его лицо просто расцвело.

Инспектор возмущённо вытаращил глаза и встопорщил усы.

— Я вот, к сожалению, не имел возможности видеть девушку… — это «к сожалению» окончательно добило Макдональда. — Как видите, приболел.

— Сочувствую, сэр, — промолвил Питерс, — погода стоит промозглая.

— Её внешность, видимо, произвела на вас большое впечатление — и только ли сходством с классическим образцом?

Питерс не успел ответить — вошла миссис Хадсон с тяжёлым подносом. Удивительная всё-таки женщина: она держалась как ни в чём не бывало, словно к нам просто заглянули на чай приятели. Признаться, Макдональд набросился на сэндвичи с таким же энтузиазмом, как и задержанный им художник, так что мы дружно замолчали, отдав дань чаю и немудрёному угощению на скорую руку. Холмс вообще проявлял какое-то нетипичное для себя терпение; сам он ограничился только чаем и спокойно ждал, пока Питерс немного насытится.

— А теперь курите, — предложил мой друг.