Демон-хранитель

— Дамы и господа! Поздравляю вас с успешным завершением сорок четвёртых Соревнований Анжелии! — звенел голос над стадионом. — Перед вами двое победителей нынешнего года, представляющих Пятый Лицей! В чём-то результат был предсказуемым, но несмотря на это, в нём присутствует и элемент неожиданности!

Ещё бы. Я и сам был поражён, узнав результат. Точнее, поднявшись от портала по лестнице и увидев там…

Но начать решили, тем не менее, с меня.

— Один из двух — знаменитый Матфей Леонерий, двенадцатое десятилетие обучения. Этот юноша уже известен всем нам, не так ли? Весьма похвальное желание идти до конца и не ограничиваться одним-едиственным заданием побудило его сделать ещё один шаг вперёд и доказать, что он по-прежнему один из лучших. Тот, кто готов безвозмездно отдать себя служению во имя Света!

Я неуклюже махнул рукой, изображая приветствие. Настоящий шквал аплодисментов и радостных криков толпы был мне ответом. Где-то там, на трибуне, сидела моя мать и прятала в глубину своего сердца страх за сына, оставляя на лице лишь гордость и счастливую улыбку. Отец не пришёл. Но не потому, что ему было всё равно, и не потому, что у него было слишком много дел, как он сказал нам. Он не любил толпы и не принимал показных эмоций на виду у всей Анжелии. Ещё перед прошлыми Соревнованиями он говорил, что всё это — недостойное и бессмысленное перенимание обычаев Наделённых, в духе «хлеба и зрелищ». Однако я знал, что где-то далеко отсюда он сидел, по-детски прижав колени к груди (как он всегда делал, когда волновался), и неотрывно смотрел в яркий экран передатчика. На котором натянуто улыбался и махал деревянной рукой его непослушный сын.

— Да, Матфей Леонерий стал победителем. Но вторым победителем! Лишь одному ангелу оказалось под силу обойти героя прошлых Соревнований, точнее, юной прекрасной девушке одиннадцатого десятилетия обучения. Перед вами абсолютная победительница и лучшая ученица Пятого Лицея Анжелии — Анна Андария!

Шум толпы в моих ушах стал похож на далёкий морской прибой. Вместо того, чтобы в ответ поприветствовать зрителей, Анна повернулась ко мне со своей счастливой улыбкой — и я, к своему удивлению, заметил, что по её щекам катятся слёзы.

— Ань, ты чего?

— Я никогда не могла себе даже представить… — я едва смог расслышать её тихий голос в безумном гуле стадиона.

— Вот видишь, всё как ты и хотела. Мы вместе отправимся во Внешний мир. Ты стала первой, ты обошла меня! Это потрясающе!

— Я недостойна этого…

— А ну, прекрати! Иначе я скажу, что ты струсила и захотела остаться дома. Выше голову, Аня! И крепись: внимание всей Анжелии — вещь непростая. Следующие несколько часов ты будешь улыбаться, смотреть в глаза журналистам и благодарить всех подряд.

— Разве не этим я занимаюсь всю свою жизнь?

Анна засмеялась, смахнув слезу со своей щеки.

… Когда я упоминал о нелёгких часах журналистского внимания, я знал, о чём говорил. Ни я, ни Анна не любили толпы и поэтому уже после нескольких минут нам ужасно захотелось сбежать ото всех в наш парк и спрятаться там в тени старых золотых вязов.

Когда толпа чуть поредела, к нам наконец пробилась мать Анны. В отличие от дочери, та даже не сдерживала слёз, и я бы не сказал, что они были такими уж счастливыми. Мелия Андария так же, как и многие из нас, вовсе не ожидала победы своей дочери, и осознание того, что её Анна окажется где-то далеко, в чужом и полном опасностей мире, рискуя жизнью ради выполнения задания, пришло к ней только теперь.

— Матвей! — едва понимая, что делает, женщина обхватила обеими ладонями мою руку, — Прошу тебя… Ты опытный, сильный… Позаботься о ней, не оставляй её, прошу… Я боюсь, она может не справиться, Матвей!

— Мама! — укоризненно произнесла Анна, но та её даже не услышала.

— Поверь, я знаю, о чём говорю… В своё время я тоже победила в Соревнованиях, и хотя задание мне досталось совсем простое, я едва не осталась навечно в тех ужасных землях.

— Вы говорите так, будто нас в Даймонес отправляют, — заметил я.

— Чем дальше, тем труднее ангелу сохранить себя во Внешнем мире. Порой Наделённые и сами творят ужасное зло, достойное демонов. Если бы не они, мой муж бы не…

— Мама, успокойся… — Анна порывисто обняла готовую разрыдаться женщину, — Давай отойдём и немного прогуляемся. У Матвея ещё есть дела.

— Ты о них, что ли? — возмутился я, кивнув головой в сторону журналистов.

— И о них тоже. Но вообще советую тебе найти своих родителей. Уверена, они тоже хотели бы с тобой поговорить, ведь времени совсем мало, скоро нам предстоит ехать во Дворец.

Обнимая мать одной рукой и шепча ей что-то на ухо, Анна оставила меня одного посреди толпы. Я оглядел оставшихся, едва заметно морщась при виде очередного адресованного мне восхищённого взгляда, но подумал, что предпочёл бы раздать ещё полсотни интервью, чем разговаривать сейчас с матерью, чьи слова всегда были до противного предсказуемы.

Что ж, мать и отец, простите меня! Ваш упрямый сын всегда поступал по-своему. Поступит и сейчас, даже если потом будет всю свою жизнь сожалеть об этом.