Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 23016
— Она была демоном, но иногда мне казалось… что она похожа на Наделённых, — зачем-то заговорил я, как будто продолжая незаконченную тему. — Смеялась вместе с ними, дружила, проводила время. Разумеется, всё это прикрытие и обман, но как можно так искусно притворяться… она же…
— Понимаешь, Матвей, — вздохнула Анна, — Ты никогда не задумывался, отчего с каждым годом нам всё труднее распознавать демонов среди Наделённых? Недавно на одной из лекций магистр Даниэль высказал одну интересную мысль. Он считает, что корень всех проблем не в Наделённых, хотя они тоже, разумеется, меняются, а в нас. В ангелах и в демонах. Мы ведём борьбу за Наделённых, за их души и их загадочный Внешний мир, стремимся изменить их, сделать похожими на нас самих, а что вместо этого? Мы заимствуем их изобретения, их имена, образ жизни… Мы становимся всё больше похожи на самих Наделённых. Граница между добром и злом размывается. Уже нельзя сказать, что ангелы — Свет в чистом виде, а демоны — Тьма.
— Но магия, которую мы используем…
— Всего лишь инструмент для достижения цели. Инструмент может быть каким угодно. Важно то, что наши сущности меняются. Демоны порой дружат, жалеют, сочувствуют, даже искры любви иногда им знакомы. Да и мы, ангелы, не так чисты сердцем, как в древние времена.
— Во времена сотворения мира, — пробормотал я, восстанавливая в памяти давным-давно прочитанный учебник по истории Троемирья, — крылья первоангелов были чистыми и белоснежными, а крылья перводемонов — чёрными, как пустота. Проходили тысячелетия, сущности терялись в паутине Внешнего мира, серели и утрачивали первоначальные силы. Крылья ангелов приобрели сотни разных оттенков и узоров, оставляя неизменным лишь искру Света; то же относилось и к демонам, чьи крылья больше не темнели до абсолютной черноты.
— Да, именно так он и говорил. Недаром же наши крылья светло-зелёные, бледно-жёлтые, серебристые, но не белоснежные. Ангелов с белоснежными крыльями больше нет. А демоны… какого цвета были её крылья? — вдруг спросила она.
— Не знаю. К тому времени у неё ещё не было крыльев. Но мне почему-то кажется, что это был бы тёмно-зелёный цвет. Бархатный такой. Может быть, с коричневыми пятнышками возле основания.
— У тебя хорошее воображение!
— Нет, просто она носила однотипную одежду.
Мы замолчали и прошли несколько метров, слушая лишь отдалённое пение птиц. Остро захотелось снова сойти с тропы и нарвать цветов, чтобы хоть чем-нибудь занять руки.
— А ведь ты тоже участвуешь в этом году, — неожиданно вспомнил я, — Ты хочешь победить?
Анна грустно улыбнулась.
— Я не ты, я не воин. Конечно, мне бы хотелось увидеть Внешний мир, Наделённых… Но победить? Не думаю, что у меня получится.
— А кто сказал, что Коллегии нужны только воины? — возразил я. — Нужны и советчики, и целители, и вообще… Ты не такая уж и слабая в магии Света! А по части исцеления тебе вообще равных нет!
— Конечно, я бы хотела победить, но не ради себя, — неожиданно произнесла Андария.
— А… ради кого? Ради семьи?
— Нет, хотя это важно, конечно. Я бы хотела… отправиться туда вместе с тобой и помочь тебе… Если, конечно, тебе понадобится моя помощь…
Я с удивлением взглянул на неё и увидел, что девушка густо покраснела. Пряча взгляд, она пробормотала:
— Наверное, не имеет значения. Но я всё равно постараюсь победить. Чтобы просто помочь… ведь может же такое случиться, что где-то в огромном Внешнем мире я кому-то нужна?
Анна Андария. Ангел-целительница, ангел-утешительница, ангел во всех смыслах этого слова. Как же я завидую тебе, что в твоём сердце никогда не бывает бурь. Всё светло, просто и гармонично. Я очень рад тому, что ты есть у меня. Рядом с тобой мрак рассеивается, мир становится чуть яснее и понятнее.
— Я тоже хотел бы вернуться во Внешний мир вместе с тобой, — ответил я. Девушка счастливо улыбнулась, и мне показалось, будто из-за облаков выглянуло солнце.
— Будем надеяться на лучшее. Что ж, я, наверное, пойду, уже пора. Утром мне принесли какую-то маленькую птицу со сломанным крылом… Не знаю, что это за птица, но ей наверняка очень хочется летать! Мама обещала достать для меня кое-какие лекарства из лечебницы, думаю, у меня получится…
— Конечно, получится. Когда у тебя не получалось вылечить животное? Ты и ангелов неплохо лечишь.
— Не так хорошо, как мама, мне ещё учиться и учиться. Ну, до завтра, Матвей! Сегодня я буду занята, а так — заходи в любое время, даже без приглашения заходи. У меня для тебя всегда есть чай и печенье.
— Ореховое, моё любимое?
— А как же! — Анна рассмеялась, махнула рукой на прощание и побежала домой, легко и беззаботно, как девчонка.
Я тоже отправился домой, размышляя о том, почему и Анна стала называть меня Матвеем. Они что, сговорились? Или я и в самом деле изменился?
— Понимаешь, Матвей, — вздохнула Анна, — Ты никогда не задумывался, отчего с каждым годом нам всё труднее распознавать демонов среди Наделённых? Недавно на одной из лекций магистр Даниэль высказал одну интересную мысль. Он считает, что корень всех проблем не в Наделённых, хотя они тоже, разумеется, меняются, а в нас. В ангелах и в демонах. Мы ведём борьбу за Наделённых, за их души и их загадочный Внешний мир, стремимся изменить их, сделать похожими на нас самих, а что вместо этого? Мы заимствуем их изобретения, их имена, образ жизни… Мы становимся всё больше похожи на самих Наделённых. Граница между добром и злом размывается. Уже нельзя сказать, что ангелы — Свет в чистом виде, а демоны — Тьма.
— Но магия, которую мы используем…
— Всего лишь инструмент для достижения цели. Инструмент может быть каким угодно. Важно то, что наши сущности меняются. Демоны порой дружат, жалеют, сочувствуют, даже искры любви иногда им знакомы. Да и мы, ангелы, не так чисты сердцем, как в древние времена.
— Во времена сотворения мира, — пробормотал я, восстанавливая в памяти давным-давно прочитанный учебник по истории Троемирья, — крылья первоангелов были чистыми и белоснежными, а крылья перводемонов — чёрными, как пустота. Проходили тысячелетия, сущности терялись в паутине Внешнего мира, серели и утрачивали первоначальные силы. Крылья ангелов приобрели сотни разных оттенков и узоров, оставляя неизменным лишь искру Света; то же относилось и к демонам, чьи крылья больше не темнели до абсолютной черноты.
— Да, именно так он и говорил. Недаром же наши крылья светло-зелёные, бледно-жёлтые, серебристые, но не белоснежные. Ангелов с белоснежными крыльями больше нет. А демоны… какого цвета были её крылья? — вдруг спросила она.
— Не знаю. К тому времени у неё ещё не было крыльев. Но мне почему-то кажется, что это был бы тёмно-зелёный цвет. Бархатный такой. Может быть, с коричневыми пятнышками возле основания.
— У тебя хорошее воображение!
— Нет, просто она носила однотипную одежду.
Мы замолчали и прошли несколько метров, слушая лишь отдалённое пение птиц. Остро захотелось снова сойти с тропы и нарвать цветов, чтобы хоть чем-нибудь занять руки.
— А ведь ты тоже участвуешь в этом году, — неожиданно вспомнил я, — Ты хочешь победить?
Анна грустно улыбнулась.
— Я не ты, я не воин. Конечно, мне бы хотелось увидеть Внешний мир, Наделённых… Но победить? Не думаю, что у меня получится.
— А кто сказал, что Коллегии нужны только воины? — возразил я. — Нужны и советчики, и целители, и вообще… Ты не такая уж и слабая в магии Света! А по части исцеления тебе вообще равных нет!
— Конечно, я бы хотела победить, но не ради себя, — неожиданно произнесла Андария.
— А… ради кого? Ради семьи?
— Нет, хотя это важно, конечно. Я бы хотела… отправиться туда вместе с тобой и помочь тебе… Если, конечно, тебе понадобится моя помощь…
Я с удивлением взглянул на неё и увидел, что девушка густо покраснела. Пряча взгляд, она пробормотала:
— Наверное, не имеет значения. Но я всё равно постараюсь победить. Чтобы просто помочь… ведь может же такое случиться, что где-то в огромном Внешнем мире я кому-то нужна?
Анна Андария. Ангел-целительница, ангел-утешительница, ангел во всех смыслах этого слова. Как же я завидую тебе, что в твоём сердце никогда не бывает бурь. Всё светло, просто и гармонично. Я очень рад тому, что ты есть у меня. Рядом с тобой мрак рассеивается, мир становится чуть яснее и понятнее.
— Я тоже хотел бы вернуться во Внешний мир вместе с тобой, — ответил я. Девушка счастливо улыбнулась, и мне показалось, будто из-за облаков выглянуло солнце.
— Будем надеяться на лучшее. Что ж, я, наверное, пойду, уже пора. Утром мне принесли какую-то маленькую птицу со сломанным крылом… Не знаю, что это за птица, но ей наверняка очень хочется летать! Мама обещала достать для меня кое-какие лекарства из лечебницы, думаю, у меня получится…
— Конечно, получится. Когда у тебя не получалось вылечить животное? Ты и ангелов неплохо лечишь.
— Не так хорошо, как мама, мне ещё учиться и учиться. Ну, до завтра, Матвей! Сегодня я буду занята, а так — заходи в любое время, даже без приглашения заходи. У меня для тебя всегда есть чай и печенье.
— Ореховое, моё любимое?
— А как же! — Анна рассмеялась, махнула рукой на прощание и побежала домой, легко и беззаботно, как девчонка.
Я тоже отправился домой, размышляя о том, почему и Анна стала называть меня Матвеем. Они что, сговорились? Или я и в самом деле изменился?
Страница 104 из 160
