Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 23014
Звонкий согласный звук неожиданно царапнул мой слух.
— Отец!
— Что? Ну вот, я потерял мысль. Зачем ты перебил меня?
— И ты, и мама стали называть меня внешнемировским именем. Почему?
Генерал ответил не сразу.
— Потому что ты уже не тот Матфей, который был раньше. Ты изменился, и это твоё новое имя… В общем, мама считает, что оно даже подходит тебе больше. Оно звонче, сильнее… Не думаю, что для тебя есть принципиальная разница. Но вернёмся к Соревнованиям. Разумеется, хорошая битва встряхнула бы тебя и отвлекла от глупых мыслей…
Я недоверчиво нахмурился.
— … и всё же я, как и мама, не советую тебе участвовать. Кто знает, сколько ещё тараканов появится в твоей голове после следующей командировки во Внешний мир? Тебе стоит успокоиться. Воин, раздираемый собственной сложностью, бесполезен в битве.
— Я понял.
— Но решение, надо полагать, всё равно примешь сам?
Я не ответил. Отец вздохнул и неожиданно легкомысленным, юношеским жестом взлохматил свои изрядно поседевшие волосы.
— Наградили же светлые силы таким сыночком! Ну иди тогда, что встал? Особое приглашение нужно? Мне пора работать. Во Втором Лицее опять недовольны копиями моих боевых схем с Сумеречных битв. Я и сам, признаться, заметил недочёты. Теряю внимательность. Мне стоило бы заняться этим ответственнее… Эх, бумажная волокита!
Склонив голову, я повернулся и вышел из кабинета.
С Анной Андарией я знаком давно, с самого детства. Она была моей соседкой, более того — дочерью друзей нашей семьи. Леонерии и Андарии сражались вместе ещё в тех самых Сумеречных войнах и после получили владения по соседству.
Прежде я не обращал внимания на это тихое, незаметное, сентиментальное существо. Она немного пугалась меня; я её редко видел и у меня, в общем-то, не возникало желания ближе сходиться с ней. Всё изменилось после моих первых Соревнований. В Лицее я больше не появлялся и вообще мало общался с ровесниками, но временами молчание всё равно начинало надоедать. Отец, который безвылазно сидел в кабинете, или мать со своими проповедями о жалости — не самые лучшие собеседники.
— Ну, о чём ты хотел поговорить?
Она стояла у ворот своего дома, слегка растрёпанная, в лёгком белом платье похожая на тонкий солнечный лучик. Анна, в детстве невзрачная и серая, к своему восемнадцатому десятилетию расцвела и превратилась в настоящую юную красавицу, с очень длинными золотистыми волосами и наивными синими глазами, в которых вечно стоял некий печальный вопрос.
— Я… может, в парк? — неожиданно для себя предложил я. Анна пожала плечами.
— Почему бы и нет? Пойдём, если хочешь. Только ненадолго, скоро у нас обед. Ты же знаешь, мама не очень любит, когда я опаздываю.
Я только хмыкаю в ответ. Совместный обед? В нашей семье это трудно даже представить.
Парк находился совсем недалеко, а потому был обычным местом для наших прогулок. Шагая по утоптанной тропе и касаясь головой низко нависавших ветвей деревьев, я молчал и только иногда посматривал на свою спутницу. У меня никак не получалось произнести вслух то, что я собирался ей сказать. Анна посматривала на меня с лёгким удивлением, но терпеливо ждала, когда я решусь заговорить. Отчасти чтобы оттянуть время, я принялся собирать цветы — маленькие белые и нежно-голубые, похожие на колокольчики, а потом отдавал их ей. Я знал, что она любила цветы. Пока я срывал очередной цветок, её тонкие пальцы умело вплетали стебельки в маленький венок.
— Скоро мне пора домой, — мягко напомнила она. Я вздохнул, выпрямил спину и, глядя прямо перед собой, сказал куда-то в пространство:
— Анна, я… я хочу снова участвовать в Соревнованиях.
Тут же мне под ноги что-то упало. Только когда я наступил на это, я осознал, что это был недоплетённый венок.
— Да, я знаю, ты будешь меня отговаривать, — торопливо продолжил я, — Родители, каждый по своему, тоже пытались меня отговорить, но я хочу знать, что ты думаешь об этом.
Я был готов услышать в ответ что угодно, но девушка просто сказала:
— Не знаю.
— То есть?
— Какое бы решение ты ни принял, ты всё равно раскаешься в нём, особенно если принял его не сам. Так что решать тебе. Но я думаю, что ты поступишь правильно, если вернёшься во Внешний мир.
— Почему ты так думаешь? — мягко говоря, я был очень удивлён. Анна взяла меня за руку и легко пожала её.
— Что бы не говорили вокруг, ты не сможешь остаться. Твоё предыдущее задание принесло тебе много боли, да и сам ты принёс её немало. Второе задание должно тебе помочь… ощутить себя ангелом, тем, кто помогает людям, а не несёт смерть. Ты пройдёшь через него, и тебе станет легче.
— Спасибо, — отчего-то у меня пересохли губы. Оказывается, я очень волновался, и её слова вызвали во мне чувство облегчения и благодарности. Наконец-то для моего решения найдено хоть какое-то оправдание. В самом деле, я не раздумывал, участвовать в Соревнованиях или нет. Я просто собирал для этого аргументы.
— Отец!
— Что? Ну вот, я потерял мысль. Зачем ты перебил меня?
— И ты, и мама стали называть меня внешнемировским именем. Почему?
Генерал ответил не сразу.
— Потому что ты уже не тот Матфей, который был раньше. Ты изменился, и это твоё новое имя… В общем, мама считает, что оно даже подходит тебе больше. Оно звонче, сильнее… Не думаю, что для тебя есть принципиальная разница. Но вернёмся к Соревнованиям. Разумеется, хорошая битва встряхнула бы тебя и отвлекла от глупых мыслей…
Я недоверчиво нахмурился.
— … и всё же я, как и мама, не советую тебе участвовать. Кто знает, сколько ещё тараканов появится в твоей голове после следующей командировки во Внешний мир? Тебе стоит успокоиться. Воин, раздираемый собственной сложностью, бесполезен в битве.
— Я понял.
— Но решение, надо полагать, всё равно примешь сам?
Я не ответил. Отец вздохнул и неожиданно легкомысленным, юношеским жестом взлохматил свои изрядно поседевшие волосы.
— Наградили же светлые силы таким сыночком! Ну иди тогда, что встал? Особое приглашение нужно? Мне пора работать. Во Втором Лицее опять недовольны копиями моих боевых схем с Сумеречных битв. Я и сам, признаться, заметил недочёты. Теряю внимательность. Мне стоило бы заняться этим ответственнее… Эх, бумажная волокита!
Склонив голову, я повернулся и вышел из кабинета.
С Анной Андарией я знаком давно, с самого детства. Она была моей соседкой, более того — дочерью друзей нашей семьи. Леонерии и Андарии сражались вместе ещё в тех самых Сумеречных войнах и после получили владения по соседству.
Прежде я не обращал внимания на это тихое, незаметное, сентиментальное существо. Она немного пугалась меня; я её редко видел и у меня, в общем-то, не возникало желания ближе сходиться с ней. Всё изменилось после моих первых Соревнований. В Лицее я больше не появлялся и вообще мало общался с ровесниками, но временами молчание всё равно начинало надоедать. Отец, который безвылазно сидел в кабинете, или мать со своими проповедями о жалости — не самые лучшие собеседники.
— Ну, о чём ты хотел поговорить?
Она стояла у ворот своего дома, слегка растрёпанная, в лёгком белом платье похожая на тонкий солнечный лучик. Анна, в детстве невзрачная и серая, к своему восемнадцатому десятилетию расцвела и превратилась в настоящую юную красавицу, с очень длинными золотистыми волосами и наивными синими глазами, в которых вечно стоял некий печальный вопрос.
— Я… может, в парк? — неожиданно для себя предложил я. Анна пожала плечами.
— Почему бы и нет? Пойдём, если хочешь. Только ненадолго, скоро у нас обед. Ты же знаешь, мама не очень любит, когда я опаздываю.
Я только хмыкаю в ответ. Совместный обед? В нашей семье это трудно даже представить.
Парк находился совсем недалеко, а потому был обычным местом для наших прогулок. Шагая по утоптанной тропе и касаясь головой низко нависавших ветвей деревьев, я молчал и только иногда посматривал на свою спутницу. У меня никак не получалось произнести вслух то, что я собирался ей сказать. Анна посматривала на меня с лёгким удивлением, но терпеливо ждала, когда я решусь заговорить. Отчасти чтобы оттянуть время, я принялся собирать цветы — маленькие белые и нежно-голубые, похожие на колокольчики, а потом отдавал их ей. Я знал, что она любила цветы. Пока я срывал очередной цветок, её тонкие пальцы умело вплетали стебельки в маленький венок.
— Скоро мне пора домой, — мягко напомнила она. Я вздохнул, выпрямил спину и, глядя прямо перед собой, сказал куда-то в пространство:
— Анна, я… я хочу снова участвовать в Соревнованиях.
Тут же мне под ноги что-то упало. Только когда я наступил на это, я осознал, что это был недоплетённый венок.
— Да, я знаю, ты будешь меня отговаривать, — торопливо продолжил я, — Родители, каждый по своему, тоже пытались меня отговорить, но я хочу знать, что ты думаешь об этом.
Я был готов услышать в ответ что угодно, но девушка просто сказала:
— Не знаю.
— То есть?
— Какое бы решение ты ни принял, ты всё равно раскаешься в нём, особенно если принял его не сам. Так что решать тебе. Но я думаю, что ты поступишь правильно, если вернёшься во Внешний мир.
— Почему ты так думаешь? — мягко говоря, я был очень удивлён. Анна взяла меня за руку и легко пожала её.
— Что бы не говорили вокруг, ты не сможешь остаться. Твоё предыдущее задание принесло тебе много боли, да и сам ты принёс её немало. Второе задание должно тебе помочь… ощутить себя ангелом, тем, кто помогает людям, а не несёт смерть. Ты пройдёшь через него, и тебе станет легче.
— Спасибо, — отчего-то у меня пересохли губы. Оказывается, я очень волновался, и её слова вызвали во мне чувство облегчения и благодарности. Наконец-то для моего решения найдено хоть какое-то оправдание. В самом деле, я не раздумывал, участвовать в Соревнованиях или нет. Я просто собирал для этого аргументы.
Страница 103 из 160
