Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22728
От нечего делать (не слушать же профессора Норда, в самом деле) я принялась рисовать в тетради. На бумаге начал появляться герб Огненной башни Триады — саламандра. Это пожалуй, единственное, что я умела рисовать в совершенстве, до малейших деталей. Огненная ящерица изогнулась в языках пламени, повернув шипастую голову с высунутым раздвоенным языком. Красавица. Мы называем её Огневичкой. Среди младших обитателей башни ходят рассказы, будто эта саламандра в самом деле живёт где-то в недрах башни, то ли в канализации, то ли в подвалах, и своим живым огнём поддерживает магическую энергию обитателей башни.
Рисунок получился на удивление быстро. Место на бумаге ещё оставалось, поэтому я изобразила рядом гербы двух других башен — хрустальную змею Ледяной башни и дракона-монстра Хеггавириса. Эти два рисунка получились у меня гораздо хуже, но всё же я осталась довольна.
Три изображения — саламандра, змея и дракон — были расположены треугольником, вершиной которой был символ Тёмной башни, а два других — основаниями. Мне оставалось только нарисовать этот треугольник, заключив три символа в одно целое. Когда же я замкнула треугольник, нарисовала внутри оживляющую двухмерную руну. Забавная и, в общем-то, безобидная вещица.
Но результат оказался совсем не таким, каким можно было бы ожидать.
Саламандра встрепенулась первой и тут же бросилась на хрустальную змею. Змея ускользала, ползала по странице и жалила в ответ мертвенным холодом. Серые карандашные линии на бумаге изображали то пар, то огонь, то лёд, то снова пар, — два символа сражались не на жизнь, а на смерть. Хеггавирис в схватке участия не принимал, — он свернулся вверху страницы, а к нему от сражающихся существ протянулись какие-то пульсирующие нити. Тёмные штрихи вокруг силуэта дракона начали сгущаться, точно он пил из своих собратьев энергию…
Я как заворожённая наблюдала за происходящим, начисто позабыв о том, что происходит вокруг меня.
Наконец саламандра и змея с трудом отползли друг от друга и свернулись в углах страницы. Нити лопнули, дракон торжествующе взревел (разумеется, беззвучно), раскинул свои гигантские крылья, и стало ясно, что маленький рисуночек стал больше в пять… нет… в десять раз!
Тёмные штрихи метелью неслись по странице, напоминая мне… напоминая страшную стену-пропасть. Мне стало страшно, я не выдержала и накрыла страницу ладонью. Сосредоточилась и попыталась очистить страницу, но вместо этого почувствовала запах горелого. Едва не взвизгнув, я оторвала руку. Бумага быстро тлела, чернела и сворачивалась. Последним исчез яростно хлопающий крыльями Хеггавирис.
Непонятно. То ли я от волнения случайно сожгла лист бумаги, что весьма вероятно, либо сами рисунки не пожелали быть уничтоженными и превратили бумагу в пепел.
А удивлялась я потому, что никогда раньше ожившие рисунки не вели себя так агрессивно. Чаще всего они просто вяло шевелились, ползали по странице и крутили головами. Неужели и это тоже — предупреждение?
Я преодолела острое искушение достать из мешка Куб Отражения, — и так уже Кеель смотрела на меня с подозрением — и обернулась к окну. Лучник не смотрел на меня, но отчего-то я точно знала, что эпическая битва нарисованных символов не осталась для него незамеченной.
На улице было довольно прохладно. Ветер, дувший с утра, утих, но какая-то ледяная сырость пробирала до костей. Я поёжилась — всё таки не стоило идти в одном достаточно лёгком школьном плаще.
Старый тир — хорошее место для спокойного разговора. Здесь ученики бывают достаточно редко, а от главной улицы его надёжно занавешивают старые деревья. Несколько мишеней наполовину сгнили от сырости и уже никуда не годились, а часть тира под навесом и вовсе была кем-то сломана. Между мишенями стояла одинокая скамья, куда я не рискнула сесть — она была насквозь мокрая, несмотря на то, что дождя не было давно. Слишком туманно было этим утром.
Бродя от мишеней до скамьи и обратно, я ждала Корнела. Чувствовала себя очень глупо, но ждала.
Наконец я разглядела силуэт демона, который шёл сюда от задних ворот Школы. Я машинально пригладила непослушные кудрявые волосы и, тут же рассердившись на себя за это, опустила руку.
Но когда демон приблизился, я увидела, что это не он, а она!
— Что? Что ты здесь делаешь?! — изумилась Диала, замедлив шаг. Я скривилась.
— Это я у тебя должна спросить. Я тебя, кажется не звала!
— Ещё бы я ради тебя стала сюда тащиться! А тебя я бы попросила устраивать свидания в другом месте, у меня важная деловая встреча, — язвительно ответила бывшая приятельница.
— С кем это?
— Подожди-ка…
Мы одновременно замолчали и уставились друг на друга, когда нас перебил знакомый вежливый голос:
— Ну что, я рад, что вы обе пришли.
Мы резко развернулись и увидели Корнела. Демон был, как всегда, невозмутим и немного насмешлив. В руке он держал какой-то странный мешок, с виду точно такой же, как тот, в котором висел у меня за спиной Куб Отражения.
Рисунок получился на удивление быстро. Место на бумаге ещё оставалось, поэтому я изобразила рядом гербы двух других башен — хрустальную змею Ледяной башни и дракона-монстра Хеггавириса. Эти два рисунка получились у меня гораздо хуже, но всё же я осталась довольна.
Три изображения — саламандра, змея и дракон — были расположены треугольником, вершиной которой был символ Тёмной башни, а два других — основаниями. Мне оставалось только нарисовать этот треугольник, заключив три символа в одно целое. Когда же я замкнула треугольник, нарисовала внутри оживляющую двухмерную руну. Забавная и, в общем-то, безобидная вещица.
Но результат оказался совсем не таким, каким можно было бы ожидать.
Саламандра встрепенулась первой и тут же бросилась на хрустальную змею. Змея ускользала, ползала по странице и жалила в ответ мертвенным холодом. Серые карандашные линии на бумаге изображали то пар, то огонь, то лёд, то снова пар, — два символа сражались не на жизнь, а на смерть. Хеггавирис в схватке участия не принимал, — он свернулся вверху страницы, а к нему от сражающихся существ протянулись какие-то пульсирующие нити. Тёмные штрихи вокруг силуэта дракона начали сгущаться, точно он пил из своих собратьев энергию…
Я как заворожённая наблюдала за происходящим, начисто позабыв о том, что происходит вокруг меня.
Наконец саламандра и змея с трудом отползли друг от друга и свернулись в углах страницы. Нити лопнули, дракон торжествующе взревел (разумеется, беззвучно), раскинул свои гигантские крылья, и стало ясно, что маленький рисуночек стал больше в пять… нет… в десять раз!
Тёмные штрихи метелью неслись по странице, напоминая мне… напоминая страшную стену-пропасть. Мне стало страшно, я не выдержала и накрыла страницу ладонью. Сосредоточилась и попыталась очистить страницу, но вместо этого почувствовала запах горелого. Едва не взвизгнув, я оторвала руку. Бумага быстро тлела, чернела и сворачивалась. Последним исчез яростно хлопающий крыльями Хеггавирис.
Непонятно. То ли я от волнения случайно сожгла лист бумаги, что весьма вероятно, либо сами рисунки не пожелали быть уничтоженными и превратили бумагу в пепел.
А удивлялась я потому, что никогда раньше ожившие рисунки не вели себя так агрессивно. Чаще всего они просто вяло шевелились, ползали по странице и крутили головами. Неужели и это тоже — предупреждение?
Я преодолела острое искушение достать из мешка Куб Отражения, — и так уже Кеель смотрела на меня с подозрением — и обернулась к окну. Лучник не смотрел на меня, но отчего-то я точно знала, что эпическая битва нарисованных символов не осталась для него незамеченной.
На улице было довольно прохладно. Ветер, дувший с утра, утих, но какая-то ледяная сырость пробирала до костей. Я поёжилась — всё таки не стоило идти в одном достаточно лёгком школьном плаще.
Старый тир — хорошее место для спокойного разговора. Здесь ученики бывают достаточно редко, а от главной улицы его надёжно занавешивают старые деревья. Несколько мишеней наполовину сгнили от сырости и уже никуда не годились, а часть тира под навесом и вовсе была кем-то сломана. Между мишенями стояла одинокая скамья, куда я не рискнула сесть — она была насквозь мокрая, несмотря на то, что дождя не было давно. Слишком туманно было этим утром.
Бродя от мишеней до скамьи и обратно, я ждала Корнела. Чувствовала себя очень глупо, но ждала.
Наконец я разглядела силуэт демона, который шёл сюда от задних ворот Школы. Я машинально пригладила непослушные кудрявые волосы и, тут же рассердившись на себя за это, опустила руку.
Но когда демон приблизился, я увидела, что это не он, а она!
— Что? Что ты здесь делаешь?! — изумилась Диала, замедлив шаг. Я скривилась.
— Это я у тебя должна спросить. Я тебя, кажется не звала!
— Ещё бы я ради тебя стала сюда тащиться! А тебя я бы попросила устраивать свидания в другом месте, у меня важная деловая встреча, — язвительно ответила бывшая приятельница.
— С кем это?
— Подожди-ка…
Мы одновременно замолчали и уставились друг на друга, когда нас перебил знакомый вежливый голос:
— Ну что, я рад, что вы обе пришли.
Мы резко развернулись и увидели Корнела. Демон был, как всегда, невозмутим и немного насмешлив. В руке он держал какой-то странный мешок, с виду точно такой же, как тот, в котором висел у меня за спиной Куб Отражения.
Страница 14 из 160
