Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
586 мин, 27 сек 22819
За окном башни неистово бился ветер. На Даймонес надвигалась гроза.
«Вот только квартирный вопрос испортил их».
Такой короткий, совсем обыкновенный и даже обыденный приговор был вынесен роду человеческому в полном соответствии с временем и местом, где тёмные силы глазами создавшего их писателя ревизовали мир людей.
С тех пор прошёл почти целый век. Изменилось ли что-то? Разумеется. Новое время распахнуло дверь новым грехам, плотно облепившим людей и пригнувшим их к земле. Бросаясь из стороны в сторону, пытаясь в нарочитой эпатажности обрести свободу от опостылевшей серости, люди, как капризные дети, хватались то за одну яркую игрушку, то за другую. Вот только эти игрушки не выдерживали чудовищного давления и рассыпались прямо у них в руках; тогда человечество расставалось с ними безо всякого сожаления и искало забвения в новых пороках, не забывая, впрочем, и старых.
Что может быть надёжней старого доброго квартирного вопроса? Особенно в крупных городах, где войны за недвижимость приобретают масштабы войны за выживание. Там некоторые люди ходят по улицам, не отрывая глаз от асфальта, производят в уме сложные финансовые подсчёты и наконец скрываются за широкой банковской дверью с одной обречённой мыслью: «Ипотека».
Но есть и такие, кто не может найти средств даже на то, чтобы войти в эту дверь. Такие люди ходят совсем хмуро, с неясной завистью скользя взглядом по новеньким многоэтажкам в центре мегаполиса. Квартирный вопрос висит над ними почти материально, качаясь большим вопросительным знаком, кирпичным или шлакоблочным, жёлтым, серым или цветным — в зависимости от вида «жилищного недуга». И как раз такой вопрос висел над сёстрами Коромысловыми, каждое утро и каждый вечер стукая их по голове очередным напоминанием о том, что так дальше жить нельзя.
«Так дальше жить нельзя, — сказала Людмила Степановна, взглянув однажды утром в зеркало. Неизвестно, что она увидела там вместо своего худого морщинистого лица и что навело её на такие размышления, однако факт оставался фактом. Дальше так жить действительно было нельзя — проблема в том, что жить по-другому пока не представлялось возможным.»
Сёстры Коромысловы проживали в маленькой однушке в центре одного из окраинных районов города. Тот город был довольно-таки большим, хотя и не дотягивал до громкого звания мегаполиса, и цены на жильё в нём кусались не намного меньше, чем в столице. Пытаясь найти хоть какой-то выход, Людмила Степановна проводила целые часы за бесполезными расчётами, скупала все газеты с объявлениями, а ежедневно заходить на сайты по купле-продаже недвижимости и вовсе вошло у неё в привычку.
Людмиле Степановне Коромысловой было пятьдесят шесть лет. Людмила Степановна была старшей из трёх сестёр, самой практичной и наиболее приспособленной к городской жизни. Её природная энергичность и практический склад ума позволяли хоть как-то сводить концы с концами и время от времени заглядывать в будущее, однако был у неё один очень большой недостаток — чрезмерная расчётливость. Сталкиваясь с проблемой, Людмила Степановна пыталась не просто решить её, а непременно найти самый рациональный, самый правильный и наименее затратный способ решения. Пару месяцев назад, когда на кухне прорвало трубу, Людмила Степановна наотрез отказалась вызывать сантехника по номеру, написанному на жёлтой бумажке у домашнего телефона (ведь не может же она доверить такое ответственное дело кому попало! А вдруг придёт очередной краснорожий пьяница и только доломает ей всю сантехнику?), а залезла в Интернет и принялась скрупулёзно просматривать досье частных «специалистов», читая все отзывы, сверяя цены и едва ли не изучая биографию. Длилось это до тех пор, пока горестный вопль средней сестры и струйка воды, с жизнерадостным журчанием подтекавшая под дверь, не сообщили о том, что торопиться было уже поздно.
Часть II. Внешний мир. Глава 10. Несостоявшаяся сделка
В двадцатые годы прошлого столетия один знаменитый российский писатель отметил интересную вещь: люди, в общем-то, не меняются; они подвергаются всё тем же слабостям, те же пороки висят на них тяжёлыми камнями, те же простые добродетели знакомы их сердцам.«Вот только квартирный вопрос испортил их».
Такой короткий, совсем обыкновенный и даже обыденный приговор был вынесен роду человеческому в полном соответствии с временем и местом, где тёмные силы глазами создавшего их писателя ревизовали мир людей.
С тех пор прошёл почти целый век. Изменилось ли что-то? Разумеется. Новое время распахнуло дверь новым грехам, плотно облепившим людей и пригнувшим их к земле. Бросаясь из стороны в сторону, пытаясь в нарочитой эпатажности обрести свободу от опостылевшей серости, люди, как капризные дети, хватались то за одну яркую игрушку, то за другую. Вот только эти игрушки не выдерживали чудовищного давления и рассыпались прямо у них в руках; тогда человечество расставалось с ними безо всякого сожаления и искало забвения в новых пороках, не забывая, впрочем, и старых.
Что может быть надёжней старого доброго квартирного вопроса? Особенно в крупных городах, где войны за недвижимость приобретают масштабы войны за выживание. Там некоторые люди ходят по улицам, не отрывая глаз от асфальта, производят в уме сложные финансовые подсчёты и наконец скрываются за широкой банковской дверью с одной обречённой мыслью: «Ипотека».
Но есть и такие, кто не может найти средств даже на то, чтобы войти в эту дверь. Такие люди ходят совсем хмуро, с неясной завистью скользя взглядом по новеньким многоэтажкам в центре мегаполиса. Квартирный вопрос висит над ними почти материально, качаясь большим вопросительным знаком, кирпичным или шлакоблочным, жёлтым, серым или цветным — в зависимости от вида «жилищного недуга». И как раз такой вопрос висел над сёстрами Коромысловыми, каждое утро и каждый вечер стукая их по голове очередным напоминанием о том, что так дальше жить нельзя.
«Так дальше жить нельзя, — сказала Людмила Степановна, взглянув однажды утром в зеркало. Неизвестно, что она увидела там вместо своего худого морщинистого лица и что навело её на такие размышления, однако факт оставался фактом. Дальше так жить действительно было нельзя — проблема в том, что жить по-другому пока не представлялось возможным.»
Сёстры Коромысловы проживали в маленькой однушке в центре одного из окраинных районов города. Тот город был довольно-таки большим, хотя и не дотягивал до громкого звания мегаполиса, и цены на жильё в нём кусались не намного меньше, чем в столице. Пытаясь найти хоть какой-то выход, Людмила Степановна проводила целые часы за бесполезными расчётами, скупала все газеты с объявлениями, а ежедневно заходить на сайты по купле-продаже недвижимости и вовсе вошло у неё в привычку.
Людмиле Степановне Коромысловой было пятьдесят шесть лет. Людмила Степановна была старшей из трёх сестёр, самой практичной и наиболее приспособленной к городской жизни. Её природная энергичность и практический склад ума позволяли хоть как-то сводить концы с концами и время от времени заглядывать в будущее, однако был у неё один очень большой недостаток — чрезмерная расчётливость. Сталкиваясь с проблемой, Людмила Степановна пыталась не просто решить её, а непременно найти самый рациональный, самый правильный и наименее затратный способ решения. Пару месяцев назад, когда на кухне прорвало трубу, Людмила Степановна наотрез отказалась вызывать сантехника по номеру, написанному на жёлтой бумажке у домашнего телефона (ведь не может же она доверить такое ответственное дело кому попало! А вдруг придёт очередной краснорожий пьяница и только доломает ей всю сантехнику?), а залезла в Интернет и принялась скрупулёзно просматривать досье частных «специалистов», читая все отзывы, сверяя цены и едва ли не изучая биографию. Длилось это до тех пор, пока горестный вопль средней сестры и струйка воды, с жизнерадостным журчанием подтекавшая под дверь, не сообщили о том, что торопиться было уже поздно.
Страница 54 из 160
