Демон и Кун

Раны не заживают — Солас сказал, дело в его душе. Он не хочет, чтобы раны затянулись, и они выполняют его просьбу. Остроухий окончательно сошел с ума, нет никаких сомнений в том, что он врет даже самому себе. Адаар удивительно везуч на таких людей. Гном сказочник и эльф, увязший в легендах предков. Толку от них чуть.

На лице мальчика удивление и страх. Хорошо, по крайней мере, теперь он воспринимает меня всерьез. Должно быть, чары Адаара подействовали, и гном не такой уж врун. По крайней мере, сейчас. Мальчик не перестал быть демоном, но теперь в нем есть человеческое. Бен-Хасрат несложно прочитать на лице человека его мысли. Что ж, поиграем в игру.

— Ты обижен. Хотел перехитрить меня. Считал себя очень умным. И теперь возишься со своей болью, будто она красивая игрушка.

Молчит. Будет глотать обиду до тех пор, пока не задохнется. Упрямый имекари, такого отправили бы служить тамаззран, чтобы всегда был на виду. Или сделали Бен-Хасрат.

— Зачем ты пришел к Адаару? Чего ты хочешь?

Все еще молчит. Что ж, тамаззран он вряд ли пришелся бы по вкусу.

— Ты больше не можешь читать мои мысли. Больше не видишь свои картинки. Тебя все видят, все помнят. Что ты будешь делать?

Обида и злость проступают более явно. Он перестал контролировать все. Должно быть, я выглядел так же, когда он являлся со своими проповедями. Странное сходство. Демон и Бен-Хасрат из народа Кун.

— У тебя есть кинжалы. Ты все еще можешь сражаться. И эта твоя дурацкая шляпа — с ней ты рассмешишь кого угодно.

— Бесполезное тело. — Говорит украдкой. Надеется, что не услышу? — Бесполезные мысли. Никому не могу помочь. Раньше было спокойней. Можно было растворить боль.

— Пойдем, — не знаю, для чего я это делаю. Мальчик по-прежнему демон. Кадан утверждает, что нужно различать духов и демонов, но Кун говорит иначе. Иногда, впрочем, лучше всего слушать сердце. Кажется, так говорила Тама?

Ведет прочь. Звуки раненых больше не слышны. Их шепот, отголоски их мыслей. Сложно думать. Сложно подбирать слова для образов, все чаще вместо них ровные строчки. Не отделаться. Исчезает что-то важное. Надо вернуть. Отобрать назад!

Его руки сильные и большие. Не вывернуться. Он касается лица — огонь, боль. На его пальцах следы крови. Улыбка. Он смотрит спокойно, без страха. Больше не видит демона. Не видит никого. Только меня.

— Ты ведь совсем маленький, — усмехается. Руки касаются груди, живота. Они теплые, не отпускают. — Коул был ребенком, ведь так?

Воспоминания режут ножом. Не хочется помнить, не хочется знать. Вот как они видят свое прошлое? Сгусток боли и страха. Маленький мальчик в подвале, просит помочь. Темно, страшно. Кричит, зовет. Но помочь невозможно.

— Эй-эй, слушай меня, — смотрит серьезно. Жаль, не узнать, о чем думает. Не коснуться мыслей. Вспоминает сильную женщину? — Ты теперь не Коул. Понимаешь? Больше не тот ребенок. Теперь ты сам по себе. Ты имекари, тебе нужно найти свой Кун. Спроси Адаара, узнай, чем ты можешь помочь. Сходи к Лелиане. Видишь? Ты настоящий. — Касается груди, давит. Внутри бьется сердце. — Ты больше не демон. У демонов нет сердца.

В его глазах уверенность, в руках тепло. Он видит талан, истину, верит в нее. Лжец, который верит в истину. Сколько красивых слов.

— Я хочу остаться.

— Что? — Он удивлен. Не помнит.

— Хочу остаться с тобой.

— Врунишка, — усмехается. — Ты подсматривал.

В голосе нет злости. Ему не важно, что я видел в его теле, важно только, что находил в душе. Лжец, который боится демонов. И называет демона лжецом.

Но ладони теплые и сильные, а губы похожи на сердитых ос. Снимает одежду. Свою. Мою. Быстро, такому надо учиться. Интересно, такому учат Бен-Хасрат? Находит постель. «Здесь не занято», — веселая шутка?

— Мой самый страшный кошмар.

Странная ложь. Я видел его самый страшный кошмар, был в нем. Смотрел вокруг его глазами. В его самом страшном кошмаре нет демонов. Ни одного демона, кроме него самого.

— Хиссрад.

— Это не мое имя.

— Я знаю.

Усмехается. Странно, как хорошо он понимает меня — один из всей крепости. Он ничего не знает о духах, не умеет вызывать их и разговаривать с ними. Боится демонов. Не верит в Создателя. Не верит ни во что, кроме Кун и Адаара. Почему тогда его руки гладят так приятно? Откуда они знают, где? Когда? Как?

— Больше не демон, да?

— Больше не Кун.

Усмехается снова. Нельзя перестать быть демоном, как нельзя перестать быть кунари. Мысли больше не кружатся, они осели в голове, как стая ворон на поле после отчаянной битвы. Не будет образов, не будет воспоминаний. Только одна судьба, одна жизнь — моя собственная.

— Ты не зря потерял отряд, — успокаиваю. Людям нужно говорить такие вещи. Нам нужно говорить такие вещи.

— Ты тоже.

Ногти твердые, острые. Царапают кожу до боли. Язык скользит по спине. Столько чувств, так много внутри, а мысль одна:

— Я хочу принести тебе клык дракона.

Тишина. Жду, когда подберет слова. Прислушиваюсь. Топот шагов, скрип двери:

— Азит талэб ….

Дверь закрывается.