Фандом: Гарри Поттер. На этот раз средняя школа имени космонавта-героя Юрия Хогвартова празднует День Космонавтики.
33 мин, 42 сек 2160
— Симка, холера, возьми книгу, учи уроки!
— Да учу я, учу! — огрызалась Сима, а сама таращила глаза и водила ребром ладони по своей коротенькой потной шее, показывая Герминэ, как «бабка» ей надоела.
Герминэ, привыкшая проводить тихое воскресенье за книгами, уже одурела от неожиданной и порядком затянувшейся интервенции Паркинсонов. Сусанна Самуиловна, ворвавшись в мирную жизнь Герминэ, уединилась с мамой на кухне «поговорить за Сами-Знаете-Кого», а самой Герминэ деятельная бабушка безоговорочным тоном приказала выдать «этой холере» учебники, чтобы Сима«даже и не думала хотеть халтурить за ради воскресенья» и учила уроки. Дело уже близилось к вечеру, а Сусанна Самуиловна всё митинговала на кухне; в редких перерывах между ее тирадами слышался тихий и оттого почему-то казавшийся встревоженным голос мамы Герминэ.
Внезапно Симка спрыгнула со стола и, не рассчитав, со стуком упала на четвереньки, тут же получив очередную порцию бабушкиной «холеры». Не вставая с четверенек, Сима поползла к выходу из комнаты, высунула рыжую голову в коридор, прислушалась, отклячив попу. Потом, оглянувшись на Герминэ, громко прошептала:
— Про Снейпикова что-то говорят… И про почтовый ящик! У вас есть почтовый ящик?
— Да, — рассеянно ответила Герминэ — у нее уже начала болеть голова от Симкиных выходок.
Еще немного послушав, Сима вернулась в комнату — очевидно, подслушивать ей надоело.
— А у нас в коммуналке почтовый ящик один на всех, — сообщила она, забираясь с ногами на кровать Герминэ; подтянув колено к пузу, она стала внимательно рассматривать полузажившую корочку на колене, которая от неудачного «прыжка» со стола треснула и начала сочиться кровью. — Если не успеешь газету забрать — соседи стибрят, — Симка слизнула с болячки кровь и натянула на колени подол школьного шерстяного платья. — А мы газет не выписываем, зачем нам эта макулатура? Бабка заставляет меня учебники читать, — она закатила глаза. — А я их ненавижу, я кино люблю. Особенно французское. Там знаешь, про что? — и Симка, обняв Герминэ пахнущими селедкой руками, зашептала ей что-то на ухо, горячо дыша луком. Герминэ отшатнулась.
— Ты что, рыбу ела? — пробормотала она брезгливо.
— Ты что — рыбу! — возмутилась Сима. — Это форшмак! Никогда не пробовала, что ли? Это потому, что вы — гои. Бабка говорит, гои даже не знают, что детЯм надо кушать, чтобы мозги у дети работали.
Герминэ не знала, кто такие эти загадочные «гои», но вспомнила, как мама пичкала ее пахлавой перед контрольными, приговаривая, что там всё самое полезное для мозга: орехи, изюм и мед; поэтому она ответила Симке:
— От пахлавы тоже мозги работают.
При упоминании о пахлаве Сима повела носом, вдруг сорвалась с места и через минуту вернулась со здоровенным куском пахлавы в руке; ей вслед неслись изобретательные еврейские проклятия Сусанны Самуиловны. Сима забралась обратно на кровать и, попрыгивая на попе, принялась чавкать, не забывая подбирать крошки с подола платья и отправлять их в рот. Расправившись с пахлавой, Симка вытерла об себя вечно жирные ладони и сказала:
— Про Америку уже говорят. Я услышала.
— Про Америку? — удивилась Герминэ.
Симка чихнула, смачно утерла нос, захихикала:
— Крошка в нос попала! Ага, про Америку, — гордо подтвердила она. — Мы с бабкой скоро уедем в штат Вайоминг. Там даже лучше, чем в Москве! — заявила Симка и добавила для пущего эффекта: — Там кока-кола и жвачки продаются на каждом углу за копейки, — донельзя довольная собой, Симка подошла к трюмо и повертелась перед ним, выпячивая пузо. — Бабка говорит — учи, учи, а то тебя, холеру, в институт не примут. А меня и так примут: мой папа там работает самым главным преподавателем. А в Израиль мои родители просто так поехали, чтобы из Советского Союза чухнуть, — спохватившись, что сболтнула лишнее и ей достанется от бабушки, Сима с разбегу запрыгнула на кровать рядом с Герминэ и под аккомпанемент криков «холера!» опять зашептала Герминэ на ухо, плюясь от возбуждения: — Только ты смотри, никому не говори! А то бабка говорит, что нас за жопу возьмут и никуда не выпустят.
Симка утерла лоб от пота и откинулась на подушку. Герминэ испугалась, что вездесущая Сима обнаружит ее «тайник» в журнале«Кругозор», но взопревшая Сима не собиралась рыться под подушкой: она задрала удивительно тонкие (при Симкиной комплекции) ноги на стену и начала зачем-то их разглядывать, обмахиваясь шерстяным подолом платья.
— А почему ты в воскресенье в форме? — спросила Герминэ.
— Да учу я, учу! — огрызалась Сима, а сама таращила глаза и водила ребром ладони по своей коротенькой потной шее, показывая Герминэ, как «бабка» ей надоела.
Герминэ, привыкшая проводить тихое воскресенье за книгами, уже одурела от неожиданной и порядком затянувшейся интервенции Паркинсонов. Сусанна Самуиловна, ворвавшись в мирную жизнь Герминэ, уединилась с мамой на кухне «поговорить за Сами-Знаете-Кого», а самой Герминэ деятельная бабушка безоговорочным тоном приказала выдать «этой холере» учебники, чтобы Сима«даже и не думала хотеть халтурить за ради воскресенья» и учила уроки. Дело уже близилось к вечеру, а Сусанна Самуиловна всё митинговала на кухне; в редких перерывах между ее тирадами слышался тихий и оттого почему-то казавшийся встревоженным голос мамы Герминэ.
Внезапно Симка спрыгнула со стола и, не рассчитав, со стуком упала на четвереньки, тут же получив очередную порцию бабушкиной «холеры». Не вставая с четверенек, Сима поползла к выходу из комнаты, высунула рыжую голову в коридор, прислушалась, отклячив попу. Потом, оглянувшись на Герминэ, громко прошептала:
— Про Снейпикова что-то говорят… И про почтовый ящик! У вас есть почтовый ящик?
— Да, — рассеянно ответила Герминэ — у нее уже начала болеть голова от Симкиных выходок.
Еще немного послушав, Сима вернулась в комнату — очевидно, подслушивать ей надоело.
— А у нас в коммуналке почтовый ящик один на всех, — сообщила она, забираясь с ногами на кровать Герминэ; подтянув колено к пузу, она стала внимательно рассматривать полузажившую корочку на колене, которая от неудачного «прыжка» со стола треснула и начала сочиться кровью. — Если не успеешь газету забрать — соседи стибрят, — Симка слизнула с болячки кровь и натянула на колени подол школьного шерстяного платья. — А мы газет не выписываем, зачем нам эта макулатура? Бабка заставляет меня учебники читать, — она закатила глаза. — А я их ненавижу, я кино люблю. Особенно французское. Там знаешь, про что? — и Симка, обняв Герминэ пахнущими селедкой руками, зашептала ей что-то на ухо, горячо дыша луком. Герминэ отшатнулась.
— Ты что, рыбу ела? — пробормотала она брезгливо.
— Ты что — рыбу! — возмутилась Сима. — Это форшмак! Никогда не пробовала, что ли? Это потому, что вы — гои. Бабка говорит, гои даже не знают, что детЯм надо кушать, чтобы мозги у дети работали.
Герминэ не знала, кто такие эти загадочные «гои», но вспомнила, как мама пичкала ее пахлавой перед контрольными, приговаривая, что там всё самое полезное для мозга: орехи, изюм и мед; поэтому она ответила Симке:
— От пахлавы тоже мозги работают.
При упоминании о пахлаве Сима повела носом, вдруг сорвалась с места и через минуту вернулась со здоровенным куском пахлавы в руке; ей вслед неслись изобретательные еврейские проклятия Сусанны Самуиловны. Сима забралась обратно на кровать и, попрыгивая на попе, принялась чавкать, не забывая подбирать крошки с подола платья и отправлять их в рот. Расправившись с пахлавой, Симка вытерла об себя вечно жирные ладони и сказала:
— Про Америку уже говорят. Я услышала.
— Про Америку? — удивилась Герминэ.
Симка чихнула, смачно утерла нос, захихикала:
— Крошка в нос попала! Ага, про Америку, — гордо подтвердила она. — Мы с бабкой скоро уедем в штат Вайоминг. Там даже лучше, чем в Москве! — заявила Симка и добавила для пущего эффекта: — Там кока-кола и жвачки продаются на каждом углу за копейки, — донельзя довольная собой, Симка подошла к трюмо и повертелась перед ним, выпячивая пузо. — Бабка говорит — учи, учи, а то тебя, холеру, в институт не примут. А меня и так примут: мой папа там работает самым главным преподавателем. А в Израиль мои родители просто так поехали, чтобы из Советского Союза чухнуть, — спохватившись, что сболтнула лишнее и ей достанется от бабушки, Сима с разбегу запрыгнула на кровать рядом с Герминэ и под аккомпанемент криков «холера!» опять зашептала Герминэ на ухо, плюясь от возбуждения: — Только ты смотри, никому не говори! А то бабка говорит, что нас за жопу возьмут и никуда не выпустят.
Симка утерла лоб от пота и откинулась на подушку. Герминэ испугалась, что вездесущая Сима обнаружит ее «тайник» в журнале«Кругозор», но взопревшая Сима не собиралась рыться под подушкой: она задрала удивительно тонкие (при Симкиной комплекции) ноги на стену и начала зачем-то их разглядывать, обмахиваясь шерстяным подолом платья.
— А почему ты в воскресенье в форме? — спросила Герминэ.
Страница 7 из 10
