Фандом: Гарри Поттер. На этот раз средняя школа имени космонавта-героя Юрия Хогвартова празднует День Космонавтики.
33 мин, 42 сек 2159
— Что за бред, какие еще кеды?! — психанул Снейпиков, отодвигаясь от Рэма Александровича.
— Вьетнамские кеды, темно-синие… С такими белыми кружочками… У вас всегда всё было самое лучшее… — Люпин снова сократил расстояние между ними.
Снейпиков не выдержал.
¬— С какими кружочками?! Что вы от меня хотите?! — почти выкрикнул он.
— С резиновыми, — отозвался Люпин. — Вот здесь, на щиколотках… — он потянулся к тощим ногам Снейпикова, чтобы показать, где именно располагались на кедах те самые «белые кружочки». Север Анатольевич поджал ноги и брезгливо отодвинулся еще дальше, к самому шкафу, угодив в лужицу воды, накапавшей на диван с сансевиерии.
Люпин тем временем ловко выудил откуда-то пачку розовых листочков и деликатно водрузил ее Снейпикову на колени.
— Напрасно вы так отреагировали тогда, Север Анатольевич… — нежно сказал Рэм Александрович. — Конечно, если вырвать из контекста, может сложиться неверное впечатление… Но когда вы прочтете произведение полностью…
Снейпиков, обнаружив у себя на коленях мерзопакостные «розовые листочки», вскочил, как ошпаренный, даже не успев почувствовать, что сидел в луже от сансевиерии. Розовые листочки разлетелись по всей учительской.
— Ой, Север Анатольевич, вы свои джинсы обмочили, — выдохнул Люпин. — Дайте я вам помогу… — он быстро достал розовую промокашку и уже стал подбираться к остолбеневшему Снейпикову с явным намерением встать на колени, чтобы было сподручнее промокать его джинсы, когда в учительскую заскочила Минерва Ибрагимовна.
Нисколько не удивившись этой мизансцене, она заверещала:
— Рэм Александрович, немедленно соберите свои документы! Зачем вы разбросали их по всей учительской? — повернувшись к Снейпикову, она переключилась на него: — Север Анатольевич, когда вы сдадите мне поурочный план? Только вы один еще не сдали! Вы не получите премию на День Космонавтики, пеняйте теперь на себя!
Снейпиков пронесся по учительской, топча на ходу злополучные «розовые листочки», сорвал свой плащ с вешалки, надел его, прикрыв подмоченные джинсы… Нервно застегивая пуговицы, он хотел было сказать Минерве Ибрагимовне, что он думает о ее поурочном плане и премии, но задохнулся от злости и попросту вылетел из учительской, по своему обыкновению хлопнув дверью.
Как всегда не обратив внимания на выходку Снейпикова, Минерва Ибрагимовна полезла к несчастной сансевиерии, которой сегодня досталось слишком много внимания.
— Кто это так залил растение? — она неодобрительно высморкалась.
— Это не я, Минерва Ибрагимовна, — испуганно отозвался Рэм Александрович из-под стола, собирая свои розовые листочки.
Пропустив реплику Люпина мимо ушей, Минерва Ибрагимовна продолжила:
— Так оно может сгнить! А ведь я специально его выращиваю для Аркадия Филипповича. Вы знаете, какое это целебное растение?
Рэм Александрович вежливо высунул голову из-под стола, продолжая собирать листочки.
— Оно помогает буквально от всего, — просветила его Минерва Ибрагимовна. — Лист надо выбрать по размеру больного места, размять, потом расправить и приложить к тому месту, которое вас беспокоит, — Люпин перестал собирать розовые листочки и, отчего-то порозовев сам, затаился под столом, а Минерва Ибрагимовна воодушевленно продолжала: — Аркадий Филиппович всю жизнь лечит так свой геморрой! Он приобрел этот недуг еще в молодости, когда служил интендантом в армии. Вы служили в армии, Рэм Александрович? — вспомнила она вдруг о Люпине. — Вылезайте из-под стола, что вы там делаете? Лучше помогите мне слить лишнюю воду из горшка! — Минерва Ибрагимовна попыталась дотянуться до сансевиерии. — Вы знаете, Аркадий Филиппович рассказывал, что в армии запросто можно не рассчитать свои силы и надорваться… а потом всю жизнь за это расплачиваться!
Рэм Александрович вылез из-под стола, краснея и отводя глаза. Потянувшись, он снял горшок с растением со шкафа и подал его Минерве Ибрагимовне, всё так же не поднимая глаз; та принялась хлопотать над и без того уже замученной за сегодняшний день сансевиерией.
— Это очень целебное растение, Рэм Александрович, — я вам очень его рекомендую. Только помните, — предупредила она, — если вы захотите употребить его внутрь, нужно вырезать из листа вот эти светлые волокна, иначе они опутают кишечник и застрянут в заднем проходе!
От этого известия бедный Люпин, уже собравший было все свои розовые листочки, опять их выронил.
— Вьетнамские кеды, темно-синие… С такими белыми кружочками… У вас всегда всё было самое лучшее… — Люпин снова сократил расстояние между ними.
Снейпиков не выдержал.
¬— С какими кружочками?! Что вы от меня хотите?! — почти выкрикнул он.
— С резиновыми, — отозвался Люпин. — Вот здесь, на щиколотках… — он потянулся к тощим ногам Снейпикова, чтобы показать, где именно располагались на кедах те самые «белые кружочки». Север Анатольевич поджал ноги и брезгливо отодвинулся еще дальше, к самому шкафу, угодив в лужицу воды, накапавшей на диван с сансевиерии.
Люпин тем временем ловко выудил откуда-то пачку розовых листочков и деликатно водрузил ее Снейпикову на колени.
— Напрасно вы так отреагировали тогда, Север Анатольевич… — нежно сказал Рэм Александрович. — Конечно, если вырвать из контекста, может сложиться неверное впечатление… Но когда вы прочтете произведение полностью…
Снейпиков, обнаружив у себя на коленях мерзопакостные «розовые листочки», вскочил, как ошпаренный, даже не успев почувствовать, что сидел в луже от сансевиерии. Розовые листочки разлетелись по всей учительской.
— Ой, Север Анатольевич, вы свои джинсы обмочили, — выдохнул Люпин. — Дайте я вам помогу… — он быстро достал розовую промокашку и уже стал подбираться к остолбеневшему Снейпикову с явным намерением встать на колени, чтобы было сподручнее промокать его джинсы, когда в учительскую заскочила Минерва Ибрагимовна.
Нисколько не удивившись этой мизансцене, она заверещала:
— Рэм Александрович, немедленно соберите свои документы! Зачем вы разбросали их по всей учительской? — повернувшись к Снейпикову, она переключилась на него: — Север Анатольевич, когда вы сдадите мне поурочный план? Только вы один еще не сдали! Вы не получите премию на День Космонавтики, пеняйте теперь на себя!
Снейпиков пронесся по учительской, топча на ходу злополучные «розовые листочки», сорвал свой плащ с вешалки, надел его, прикрыв подмоченные джинсы… Нервно застегивая пуговицы, он хотел было сказать Минерве Ибрагимовне, что он думает о ее поурочном плане и премии, но задохнулся от злости и попросту вылетел из учительской, по своему обыкновению хлопнув дверью.
Как всегда не обратив внимания на выходку Снейпикова, Минерва Ибрагимовна полезла к несчастной сансевиерии, которой сегодня досталось слишком много внимания.
— Кто это так залил растение? — она неодобрительно высморкалась.
— Это не я, Минерва Ибрагимовна, — испуганно отозвался Рэм Александрович из-под стола, собирая свои розовые листочки.
Пропустив реплику Люпина мимо ушей, Минерва Ибрагимовна продолжила:
— Так оно может сгнить! А ведь я специально его выращиваю для Аркадия Филипповича. Вы знаете, какое это целебное растение?
Рэм Александрович вежливо высунул голову из-под стола, продолжая собирать листочки.
— Оно помогает буквально от всего, — просветила его Минерва Ибрагимовна. — Лист надо выбрать по размеру больного места, размять, потом расправить и приложить к тому месту, которое вас беспокоит, — Люпин перестал собирать розовые листочки и, отчего-то порозовев сам, затаился под столом, а Минерва Ибрагимовна воодушевленно продолжала: — Аркадий Филиппович всю жизнь лечит так свой геморрой! Он приобрел этот недуг еще в молодости, когда служил интендантом в армии. Вы служили в армии, Рэм Александрович? — вспомнила она вдруг о Люпине. — Вылезайте из-под стола, что вы там делаете? Лучше помогите мне слить лишнюю воду из горшка! — Минерва Ибрагимовна попыталась дотянуться до сансевиерии. — Вы знаете, Аркадий Филиппович рассказывал, что в армии запросто можно не рассчитать свои силы и надорваться… а потом всю жизнь за это расплачиваться!
Рэм Александрович вылез из-под стола, краснея и отводя глаза. Потянувшись, он снял горшок с растением со шкафа и подал его Минерве Ибрагимовне, всё так же не поднимая глаз; та принялась хлопотать над и без того уже замученной за сегодняшний день сансевиерией.
— Это очень целебное растение, Рэм Александрович, — я вам очень его рекомендую. Только помните, — предупредила она, — если вы захотите употребить его внутрь, нужно вырезать из листа вот эти светлые волокна, иначе они опутают кишечник и застрянут в заднем проходе!
От этого известия бедный Люпин, уже собравший было все свои розовые листочки, опять их выронил.
Параграф 2. Звездочка моя ясная
Сима Паркинсон сидела на письменном столе в комнате Герминэ, болтала коротенькими ножками и вертела головой, не зная, чем бы еще заняться. Она уже порылась в шкафу, выдергивая из аккуратной стопки то блузку, то футболку, и прикладывая их перед зеркалом к своему пузатому тельцу; затем, как попало затолкав все вещи обратно, попрыгала на пружинистом матрасе новой деревянной кровати; погоняла по комнате многострадальную заводную кошку, при этом с грохотом опрокинув стоявшую в углу раскладушку… Всякий раз вслед новому шуму, произведенному Симой, раздавался громовой окрик Сусанны Самуиловны:
Страница 6 из 10
