Дисклеймер: эта история — прямое продолжение моей крипипасты «Деревня Санкэбэцу. Помогите». Перед прочтением настоятельно рекомендуется ознакомиться с ней, а также с другой моей историей «Люди из колонн», чтобы понимать природу существа, с которым столкнулся протагонист.
14 мин, 10 сек 35
Дисклеймер: эта история — прямое продолжение моей крипипасты «Деревня Санкэбэцу. Помогите». Перед прочтением настоятельно рекомендуется ознакомиться с ней, а также с другой моей историей «Люди из колонн», чтобы понимать природу существа, с которым столкнулся протагонист.
Деревня Санкэбэцу. Помощь пришла.
Меня зовут Сато Маэда. Я бывший штурмовик специального отряда SAT Департамента полиции Саппоро. На моей груди сейчас блестит медаль за верную службу, а в рапортах высшего начальства моя фамилия вписана золотыми буквами — как офицера, который вместе с напарником в одиночку ликвидировал целую террористическую ячейку на севере Хоккайдо.
Какая же это мерзкая, тошнотворная ложь.
Они заставили меня подписать тридцать страниц документов о неразглашении, подделали баллистические экспертизы и замяли дело так изящно, что обыватель в Токио ни о чем не догадался. Но по ночам, когда в моей квартире гаснет свет, этот кошмар возвращается. Я закрываю глаза и снова чувствую запах паленого человеческого мяса, озона и ледяного пота. Я знаю правду. И эта правда не покинет меня до тех пор, пока земля не заберет моё тело.
Я долго молчал. Тридцать страниц о неразглашении — это не шутка. Но молчание тоже разрушает. Мой напарник, Такаги Шинода — единственный, кто прошел через этот ад вместе со мной, — уже год как в психиатрической лечебнице. Он больше не разговаривает. Только рисует на стенах палаты белые фигуры с пустыми глазами. Я пока держусь. Но я должен рассказать, что случилось в Санкэбэцу. Хотя бы для того, чтобы те, кто прочтет это, знали: есть вещи, которые не должны просыпаться.
В ту ночь нас отправили в Санкэбэцу. Нам сказали, что в деревне беспорядки, вызванные местным культом, и что связь оборвана из-за оползня. Нас было двадцать человек. Двадцать отлично обученных бойцов SAT в тяжелой штурмовой броне, с винтовками Type 89. Мы летели туда, уверенные, что скрутим пару десятков фанатиков с палками и вернемся к утреннему кофе.
Мы поняли, что всё очень серьезно, еще на подлете. Когда наш вертолет пробил плотную пелену тумана над холмами, прожекторы высветили колоссальный силуэт. На вершине горы, у самого ущелья, высилось чучело Аматерасу. Тринадцатиметровый уродливый идол из белого гипса с пустыми, черными глазницами. Статуя тянула свои массивные, грубо высеченные руки к небу, и в лучах вертолетного света она казалась памятником какому-то древнему, похороненному заживо безумию. У меня внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
Мы высадились прямо на центральной площади перед штабом секты «Синдзюцу Хикари». Нас встретила гробовая тишина и сотни пустых, не мигающих глаз. Люди в белых льняных одеждах стояли плотной стеной.
Командир отряда двинулся вперед, держа в руке ордер на арест Нобору Китагавы. Сам лидер культа вышел к нам без страха. Он выглядел точь-в-точь как на той злополучной записи блогера: длинная, аккуратная борода, круглые темные очки, скрывающие глаза, и эта безмятежная, мертвая улыбка на губах.
Когда командир зачитал обвинение, Китагава даже не вздрогнул. Он лишь медленно, почти величественно протянул вперед свои ухоженные руки, подставляя запястья под стальные наручники. Разъяренная, вооруженная толпа паствы позади него глухо зарычала, вскидывая старые автоматы и серпы, но Китагава поднял ладонь, призывая их к спокойствию. Его тихий, монотонный голос прозвучал над площадью:
— Успокойтесь, дети мои. Богиня не даст меня забрать. Силы этих грешников — ничто перед лицом истинного рассвета.
Мы погрузили его в вертолет. Лопасти взвыли, машина оторвалась от земли, поднимаясь над туманной деревней. Но не успели мы набрать и сотни метров высоты, как двигатель чихнул, приборы приборной панели безумно замигали, а из радиообмена пилотов донесся истошный крик. Вертолет резко потерял тягу и камнем рухнул вниз, срезая верхушки вековых сосен.
Удар был страшным. Металл скрежетал, ломаясь, как сухие ветки. Когда я, отплевываясь кровью, выбил деформированную дверь и вылез наружу, я обнаружил, что, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, весь наш отряд пережил крушение. Мы отделались ушибами и порезами.
Но то, что последовало за этим, было в тысячу раз хуже смерти в авиакатастрофе.
Китагава сидел на поваленном стволе дерева, его белые одежды были девственно чисты, а наручники валялись рядом, словно сделанные из хрупкого стекла. Он посмотрел на нас сквозь свои черные очки и тихо произнес:
— Я же говорил. Аматерасу не даст меня забрать таким грешникам, как вы.
Из леса хлынули они. Нас атаковал вооруженный культ.
Деревня Санкэбэцу. Помощь пришла.
Меня зовут Сато Маэда. Я бывший штурмовик специального отряда SAT Департамента полиции Саппоро. На моей груди сейчас блестит медаль за верную службу, а в рапортах высшего начальства моя фамилия вписана золотыми буквами — как офицера, который вместе с напарником в одиночку ликвидировал целую террористическую ячейку на севере Хоккайдо.
Какая же это мерзкая, тошнотворная ложь.
Они заставили меня подписать тридцать страниц документов о неразглашении, подделали баллистические экспертизы и замяли дело так изящно, что обыватель в Токио ни о чем не догадался. Но по ночам, когда в моей квартире гаснет свет, этот кошмар возвращается. Я закрываю глаза и снова чувствую запах паленого человеческого мяса, озона и ледяного пота. Я знаю правду. И эта правда не покинет меня до тех пор, пока земля не заберет моё тело.
Я долго молчал. Тридцать страниц о неразглашении — это не шутка. Но молчание тоже разрушает. Мой напарник, Такаги Шинода — единственный, кто прошел через этот ад вместе со мной, — уже год как в психиатрической лечебнице. Он больше не разговаривает. Только рисует на стенах палаты белые фигуры с пустыми глазами. Я пока держусь. Но я должен рассказать, что случилось в Санкэбэцу. Хотя бы для того, чтобы те, кто прочтет это, знали: есть вещи, которые не должны просыпаться.
В ту ночь нас отправили в Санкэбэцу. Нам сказали, что в деревне беспорядки, вызванные местным культом, и что связь оборвана из-за оползня. Нас было двадцать человек. Двадцать отлично обученных бойцов SAT в тяжелой штурмовой броне, с винтовками Type 89. Мы летели туда, уверенные, что скрутим пару десятков фанатиков с палками и вернемся к утреннему кофе.
Мы поняли, что всё очень серьезно, еще на подлете. Когда наш вертолет пробил плотную пелену тумана над холмами, прожекторы высветили колоссальный силуэт. На вершине горы, у самого ущелья, высилось чучело Аматерасу. Тринадцатиметровый уродливый идол из белого гипса с пустыми, черными глазницами. Статуя тянула свои массивные, грубо высеченные руки к небу, и в лучах вертолетного света она казалась памятником какому-то древнему, похороненному заживо безумию. У меня внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
Мы высадились прямо на центральной площади перед штабом секты «Синдзюцу Хикари». Нас встретила гробовая тишина и сотни пустых, не мигающих глаз. Люди в белых льняных одеждах стояли плотной стеной.
Командир отряда двинулся вперед, держа в руке ордер на арест Нобору Китагавы. Сам лидер культа вышел к нам без страха. Он выглядел точь-в-точь как на той злополучной записи блогера: длинная, аккуратная борода, круглые темные очки, скрывающие глаза, и эта безмятежная, мертвая улыбка на губах.
Когда командир зачитал обвинение, Китагава даже не вздрогнул. Он лишь медленно, почти величественно протянул вперед свои ухоженные руки, подставляя запястья под стальные наручники. Разъяренная, вооруженная толпа паствы позади него глухо зарычала, вскидывая старые автоматы и серпы, но Китагава поднял ладонь, призывая их к спокойствию. Его тихий, монотонный голос прозвучал над площадью:
— Успокойтесь, дети мои. Богиня не даст меня забрать. Силы этих грешников — ничто перед лицом истинного рассвета.
Мы погрузили его в вертолет. Лопасти взвыли, машина оторвалась от земли, поднимаясь над туманной деревней. Но не успели мы набрать и сотни метров высоты, как двигатель чихнул, приборы приборной панели безумно замигали, а из радиообмена пилотов донесся истошный крик. Вертолет резко потерял тягу и камнем рухнул вниз, срезая верхушки вековых сосен.
Удар был страшным. Металл скрежетал, ломаясь, как сухие ветки. Когда я, отплевываясь кровью, выбил деформированную дверь и вылез наружу, я обнаружил, что, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, весь наш отряд пережил крушение. Мы отделались ушибами и порезами.
Но то, что последовало за этим, было в тысячу раз хуже смерти в авиакатастрофе.
Китагава сидел на поваленном стволе дерева, его белые одежды были девственно чисты, а наручники валялись рядом, словно сделанные из хрупкого стекла. Он посмотрел на нас сквозь свои черные очки и тихо произнес:
— Я же говорил. Аматерасу не даст меня забрать таким грешникам, как вы.
Из леса хлынули они. Нас атаковал вооруженный культ.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 1 из 4
