Ночь была в самом разгаре. Бледный лик луны освещал каменистую дорогу, петляющую через небольшой лесок. Легкий ветерок теребил траву и листья деревьев. Было тихо. Тишину нарушал лишь едва слышный стрекот насекомых, редкий крик птицы и тихий цокот копыт.
245 мин, 26 сек 19357
Ее источник оказался в небольшом зале, который находился рядом с внутренним двором, и о существовании которого Алекса даже не догадывалась. В нем не было ничего, кроме клавесина, софы, столика возле нее и, конечно, картин на стенах.
Антуанетта сидела за клавесином, что-то напевая, и пыталась себе подыграть. Заметив Алексу, она замолчала, на что та сказала: — Прошу, продолжай!
— Нет, — смутилась девушка. — Ты же видишь, у меня ничего не получается.
— Не правда. У тебя прекрасный голос, просто ты отвлекаешься еще и на игру. Попробуем чуть по другому. Позволишь?
С этими словами Алекса заняла ее место за клавесином.
— Ты умеешь играть? — искренне удивилась Антуанетта.
— Когда-то не плохо получалось, — ответила вампирша, хрустнув пальцами. Ее руки кузнеца вряд ли смогли бы извлечь музыку из этого инструмента, но кровь вампира сгладила этот недостаток, а длительное обучение закончило остальное. Но последний раз эти пальцы касались клавиш более полусотни лет назад. И вот теперь им предстояло вспомнить свое мастерство.
Алекса заиграла по памяти одну из сонат Моцарта. Руки, казалось, летали сами по себе, исторгая дивный звук, в котором не было ни тени фальши. Антуанетта некоторое время заворожено слушала, а потом начала подпевать.
У них получился замечательный дуэт, но тут-то и ворвалась Флора дель Торро.
Увидев ее, Алекса прекратила игру и холодно сказала: — Добрый день, сеньора дель Торро. Позвольте узнать, что вам здесь нужно? — Я пришла узнать, как поживает моя племянница, — с не меньшей холодностью ответила Флора. — Это мой долг, как единственной близкой родственницы. Ведь ее легкомысленный отец назначил вас, безусого юнца, опекуном. Поэтому я более чем обеспокоена судьбой бедной девушки.
«Прям сама невинность! — зло подумала про себя Алекса. — Хоть сейчас надевай на нее монашескую рясу, и еще добавь нимб над головой! Лицемерка!» Вслух же она сказала: — Как видите, с Антуанеттой все в порядке. Она жива, здорова и, думаю, вполне счастлива.
— Да, со мной все хорошо, тетя, — робко ответила девушка, отступая за вампиршу.
— Вижу, как тебе хорошо, — фыркнула Флора. — Уж не знаю, ты сама, или этот твой опекун заставил потерять тебя остатки совести!
— О чем вы? — побледнев, спросила Антуанетта.
— Ты совсем забыла о приличиях и чести, негодница! Распеваешь какие-то глупые песни! Где твой траур? Со дня смерти твоего отца прошло всего три дня, а ты, похоже, уже совершенно забыла о нем! На твоем месте я бы провела все это время в молитвах и покаянии!
Она говорила, а лицо Антуанетта становилась все бледнее и бледнее, губы задрожали, и Алекса решила срочно вмешаться, пока эта особа не довела ее подопечную до обморока или нервного срыва. Она резко сказала: — Уж кому-кому, но не вам говорить подобнее. По вашему виду не скажешь, что вы сами провели это время в молитвах. Думаю, вас в этом деле огорчает лишь одно — то, что не вас назначили опекуном, а, следовательно, и владелицей всего это, — она обвела рукой комнату.
— Да как вы смеете! — вздернула нос Флора.
— Смею. И скажу больше, вам лучше покинуть этот дом и больше никогда не приходить сюда.
— Но Антуанетта…
— Как ее официальный опекун, я считаю, что ей лучше не видеться с вами. Думаю, она со мной согласиться, — холодным тоном прервала ее Алекса.
— Антуанетта! Ты ведь не можешь так считать! — воззвала к девушке сеньора дель Торро. Но та вместо ответа лишь отступила за спину вампирши, которая подытожила: — Как видите, вам лучше уйти.
— Или что? Вы выведите меня силой? — чуть ли не взвизгнула Флора.
— Если вы не оставите мне выбора, — бесстрастно, но твердо ответила Алекса.
— Что ж, я уйду! — она даже притопнула ногой от возмущения. — Но знайте, я этого так не оставлю!
— Как вам будет угодно.
Флора Рамирес дель Торро вылетела из дома своего брата, пылая от ярости. Если сейчас к ней поднесли бы спичку, она непременно бы взорвалась. За всю ее жизнь никто не смел говорить с ней так, как этот Алекс ван Ланден. И самое обидное было то, что она ни на ком не могла выместить эту злобу.
Но она не собиралась спускать все с рук этому юнцу. Нет, это было не в ее правилах. Поэтому она прямиком направилась к нотариусу, который оглашал завещание. Ворвавшись к нему, словно фурия, она с порога заявила: — Вы должны оспорить завещание герцога де ла Кадена!
— П-почему? — спросил нотариус, невольно вжимая голову в плечи.
— Этот юнец, барон ван Ланден, или как там его, не может быть опекуном моей племянницы! Он не сможет обеспечить ей должного воспитания. И вообще, он слишком молод и дерзок, чтобы исполнять подобные обязанности!
Антуанетта сидела за клавесином, что-то напевая, и пыталась себе подыграть. Заметив Алексу, она замолчала, на что та сказала: — Прошу, продолжай!
— Нет, — смутилась девушка. — Ты же видишь, у меня ничего не получается.
— Не правда. У тебя прекрасный голос, просто ты отвлекаешься еще и на игру. Попробуем чуть по другому. Позволишь?
С этими словами Алекса заняла ее место за клавесином.
— Ты умеешь играть? — искренне удивилась Антуанетта.
— Когда-то не плохо получалось, — ответила вампирша, хрустнув пальцами. Ее руки кузнеца вряд ли смогли бы извлечь музыку из этого инструмента, но кровь вампира сгладила этот недостаток, а длительное обучение закончило остальное. Но последний раз эти пальцы касались клавиш более полусотни лет назад. И вот теперь им предстояло вспомнить свое мастерство.
Алекса заиграла по памяти одну из сонат Моцарта. Руки, казалось, летали сами по себе, исторгая дивный звук, в котором не было ни тени фальши. Антуанетта некоторое время заворожено слушала, а потом начала подпевать.
У них получился замечательный дуэт, но тут-то и ворвалась Флора дель Торро.
Увидев ее, Алекса прекратила игру и холодно сказала: — Добрый день, сеньора дель Торро. Позвольте узнать, что вам здесь нужно? — Я пришла узнать, как поживает моя племянница, — с не меньшей холодностью ответила Флора. — Это мой долг, как единственной близкой родственницы. Ведь ее легкомысленный отец назначил вас, безусого юнца, опекуном. Поэтому я более чем обеспокоена судьбой бедной девушки.
«Прям сама невинность! — зло подумала про себя Алекса. — Хоть сейчас надевай на нее монашескую рясу, и еще добавь нимб над головой! Лицемерка!» Вслух же она сказала: — Как видите, с Антуанеттой все в порядке. Она жива, здорова и, думаю, вполне счастлива.
— Да, со мной все хорошо, тетя, — робко ответила девушка, отступая за вампиршу.
— Вижу, как тебе хорошо, — фыркнула Флора. — Уж не знаю, ты сама, или этот твой опекун заставил потерять тебя остатки совести!
— О чем вы? — побледнев, спросила Антуанетта.
— Ты совсем забыла о приличиях и чести, негодница! Распеваешь какие-то глупые песни! Где твой траур? Со дня смерти твоего отца прошло всего три дня, а ты, похоже, уже совершенно забыла о нем! На твоем месте я бы провела все это время в молитвах и покаянии!
Она говорила, а лицо Антуанетта становилась все бледнее и бледнее, губы задрожали, и Алекса решила срочно вмешаться, пока эта особа не довела ее подопечную до обморока или нервного срыва. Она резко сказала: — Уж кому-кому, но не вам говорить подобнее. По вашему виду не скажешь, что вы сами провели это время в молитвах. Думаю, вас в этом деле огорчает лишь одно — то, что не вас назначили опекуном, а, следовательно, и владелицей всего это, — она обвела рукой комнату.
— Да как вы смеете! — вздернула нос Флора.
— Смею. И скажу больше, вам лучше покинуть этот дом и больше никогда не приходить сюда.
— Но Антуанетта…
— Как ее официальный опекун, я считаю, что ей лучше не видеться с вами. Думаю, она со мной согласиться, — холодным тоном прервала ее Алекса.
— Антуанетта! Ты ведь не можешь так считать! — воззвала к девушке сеньора дель Торро. Но та вместо ответа лишь отступила за спину вампирши, которая подытожила: — Как видите, вам лучше уйти.
— Или что? Вы выведите меня силой? — чуть ли не взвизгнула Флора.
— Если вы не оставите мне выбора, — бесстрастно, но твердо ответила Алекса.
— Что ж, я уйду! — она даже притопнула ногой от возмущения. — Но знайте, я этого так не оставлю!
— Как вам будет угодно.
Флора Рамирес дель Торро вылетела из дома своего брата, пылая от ярости. Если сейчас к ней поднесли бы спичку, она непременно бы взорвалась. За всю ее жизнь никто не смел говорить с ней так, как этот Алекс ван Ланден. И самое обидное было то, что она ни на ком не могла выместить эту злобу.
Но она не собиралась спускать все с рук этому юнцу. Нет, это было не в ее правилах. Поэтому она прямиком направилась к нотариусу, который оглашал завещание. Ворвавшись к нему, словно фурия, она с порога заявила: — Вы должны оспорить завещание герцога де ла Кадена!
— П-почему? — спросил нотариус, невольно вжимая голову в плечи.
— Этот юнец, барон ван Ланден, или как там его, не может быть опекуном моей племянницы! Он не сможет обеспечить ей должного воспитания. И вообще, он слишком молод и дерзок, чтобы исполнять подобные обязанности!
Страница 36 из 65
