Ночь была в самом разгаре. Бледный лик луны освещал каменистую дорогу, петляющую через небольшой лесок. Легкий ветерок теребил траву и листья деревьев. Было тихо. Тишину нарушал лишь едва слышный стрекот насекомых, редкий крик птицы и тихий цокот копыт.
245 мин, 26 сек 19312
— Как это? — Ну, мне, например, уже практически шестьсот лет, хоть я и выгляжу на двадцать два, может чуть старше. Ровно столько мне было, когда я стала вампиром.
— Шестьсот лет!
— Да. Я стала вампиром в 1138 году.
— Поразительно! А где ты родилась? — В России, так моя страна называется теперь. Я и выросла там, и там же встретила ту, что обратила меня.
— Тебе было страшно тогда? — Нет. Я шла на это сознательно.
— Правда? Я бы так не смогла!
— Ну, бессмертие не каждому по плечу. Не редко вампиры погибают в первые же сто-двести лет. Некоторых ломает время и они сходят с ума. Особенно это свойственно тем, кто прожил не одну тысячу лет. Поэтому таких всегда мало. Бывает также, что вампиры добровольно погребают себя, уходят под землю на сотни лет.
— Все так сложно? — протянула Антуанетта.
— Конечно. Но тебе не стоит забивать этим голову. Лучше расскажи мне о себе, — попросила Алекса. — Чем бы ты хотела заниматься дальше? Я слышала, у тебя хороший голос.
— Так говорят. Мне нравится петь, но это очень не любит тетя Флора. Не знаю уж почему. Она говорит, что мое пение может совратить даже ангела, и мне лучше держать рот закрытым. В монастыре же мы пели только хоралы.
— Да, это мало способствует развитию таланта, — согласилась Алекса.
Она хотела было спросить девушку, хочет ли она заниматься пением профессионально, но тут Антонио поравнялся с окном кареты и сказал: — Мы подъезжаем. Венеция уже совсем близко.
Выглянув в окно, Алекса увидела этот прекрасный и сияющий город. Он был похож на дивный воздушный замок, каким-то чудом застывший над водой.
Вскоре им пришлось оставить карету и нанять гондолу. Антонио говорил, что так они доберутся к дому герцога гораздо быстрее, и Алекса склонна была с ним согласиться. В Венеции было больше каналов, чем дорог.
Эта водная прогулка вампирше понравилась. К тому же она получила возможность поближе познакомится с городом. Увиденное впечатлило ее. Прошедшие столетия сделали Венецию еще роскошнее, роскошь даже граничила с излишеством. По своему шику и блеску она теперь могла бы затмить даже Париж. Все эти изменения нравились Алексе, хоть порой она с трудом узнавала улицы. Она решила, что будет рада пожить здесь некоторое время.
До дома герцога Ромуальдо они добрались с вечерними сумерками. Это был настоящий дворец, такой же роскошный, легкий и воздушный, как и все здания в этом городе. Выполненный из известняка и украшенный мастерской резьбой по камню.
Выйдя из гондолы, Антуанетта на секунду замерла, а потом сказала: — Ну, вот мы и дома.
Практически сразу Алекса увидела траурный венок на воротах дома. Значит, Саларино уже доставил свой скорбный груз по назначению. Что ж, значит, так тому и быть.
Вскоре, в ответ на требовательный стук Антонио, ворота отворились и показался пожилой слуга, тоже в траурной ливрее. Он тотчас узнал его и Антуанетту, и взгляд его сделался еще печальнее. Слуга почтительно поприветствовал их и добавил: — Слава Богу, вы все-таки приехали! Какое горе! Какое горе! Я сейчас же доложу о вашем прибытии госпоже дель Торро.
— Моя тетя уже здесь? — с некоторым недовольством спросила Антуанетта.
— Да, госпожа. С того самого дня, как… как получила известие о гибели Вашего отца, — было заметно, что слуга боялся первым сообщить девушке страшную новость. — Вы…
— Я уже знаю, Пьетро, — с грустью ответила Антуанетта. — Ладно, иди, доложи тетке.
Слуга повиновался и быстро ушел. А девушка вместе с Алексой проследовали в дом. Изнутри он оказался не менее, даже более роскошен, чем снаружи: изящная и дорогая мебель, китайские вазы, великолепные картины — этот список можно было продолжать бесконечно.
Когда они вошли, Антуанетта хотела было отвести Алексу в верхние комнаты, но к ним подошел слуга и сообщил, что госпожа дель Торро ожидает их в западном зале. Следуя за ним, девушка с тихим раздражением сказала вампирше: — Видишь, я будто чужая в своем собственном доме! К тому же, за те несколько месяцев, что меня не было, она сменила добрую половину слуг. Не удивлюсь, если обнаружатся еще какие-нибудь изменения.
— Ничего. На самом деле этот дом принадлежит тебе. Этого твоей тетке не изменить.
— Ты ее еще не знаешь!
— Она меня тоже, — хмыкнула Алекса.
Секундой позже ей представилась возможность лично увидеть Флору Рамирес дель Торро. Она стояла у окна в черном платье из парчи. Прямая спина, стройная, обладающая красотой аристократки, но со строгим лицом и суровым взглядом серых глаз. Черные волосы собранны в замысловатую прическу, губы поджаты. Она лишь отдаленно походила на своего брата, герцога. Услышав их, она отвернулась от окна, надменно посмотрела на Антуанетту и спросила: — Что ты здесь делаешь? Ведь, мне казалось, ты должна быть в монастыре.
— Меня забрали оттуда, — потупившись, ответила девушка.
— Кто? Я не давала никаких распоряжений на этот счет.
— Я это сделал, — твердо сказала Алекса.
— А кто вы вообще такой? И по какому праву? — взгляд Флоры полоснул по вампирше.
— Шестьсот лет!
— Да. Я стала вампиром в 1138 году.
— Поразительно! А где ты родилась? — В России, так моя страна называется теперь. Я и выросла там, и там же встретила ту, что обратила меня.
— Тебе было страшно тогда? — Нет. Я шла на это сознательно.
— Правда? Я бы так не смогла!
— Ну, бессмертие не каждому по плечу. Не редко вампиры погибают в первые же сто-двести лет. Некоторых ломает время и они сходят с ума. Особенно это свойственно тем, кто прожил не одну тысячу лет. Поэтому таких всегда мало. Бывает также, что вампиры добровольно погребают себя, уходят под землю на сотни лет.
— Все так сложно? — протянула Антуанетта.
— Конечно. Но тебе не стоит забивать этим голову. Лучше расскажи мне о себе, — попросила Алекса. — Чем бы ты хотела заниматься дальше? Я слышала, у тебя хороший голос.
— Так говорят. Мне нравится петь, но это очень не любит тетя Флора. Не знаю уж почему. Она говорит, что мое пение может совратить даже ангела, и мне лучше держать рот закрытым. В монастыре же мы пели только хоралы.
— Да, это мало способствует развитию таланта, — согласилась Алекса.
Она хотела было спросить девушку, хочет ли она заниматься пением профессионально, но тут Антонио поравнялся с окном кареты и сказал: — Мы подъезжаем. Венеция уже совсем близко.
Выглянув в окно, Алекса увидела этот прекрасный и сияющий город. Он был похож на дивный воздушный замок, каким-то чудом застывший над водой.
Вскоре им пришлось оставить карету и нанять гондолу. Антонио говорил, что так они доберутся к дому герцога гораздо быстрее, и Алекса склонна была с ним согласиться. В Венеции было больше каналов, чем дорог.
Эта водная прогулка вампирше понравилась. К тому же она получила возможность поближе познакомится с городом. Увиденное впечатлило ее. Прошедшие столетия сделали Венецию еще роскошнее, роскошь даже граничила с излишеством. По своему шику и блеску она теперь могла бы затмить даже Париж. Все эти изменения нравились Алексе, хоть порой она с трудом узнавала улицы. Она решила, что будет рада пожить здесь некоторое время.
До дома герцога Ромуальдо они добрались с вечерними сумерками. Это был настоящий дворец, такой же роскошный, легкий и воздушный, как и все здания в этом городе. Выполненный из известняка и украшенный мастерской резьбой по камню.
Выйдя из гондолы, Антуанетта на секунду замерла, а потом сказала: — Ну, вот мы и дома.
Практически сразу Алекса увидела траурный венок на воротах дома. Значит, Саларино уже доставил свой скорбный груз по назначению. Что ж, значит, так тому и быть.
Вскоре, в ответ на требовательный стук Антонио, ворота отворились и показался пожилой слуга, тоже в траурной ливрее. Он тотчас узнал его и Антуанетту, и взгляд его сделался еще печальнее. Слуга почтительно поприветствовал их и добавил: — Слава Богу, вы все-таки приехали! Какое горе! Какое горе! Я сейчас же доложу о вашем прибытии госпоже дель Торро.
— Моя тетя уже здесь? — с некоторым недовольством спросила Антуанетта.
— Да, госпожа. С того самого дня, как… как получила известие о гибели Вашего отца, — было заметно, что слуга боялся первым сообщить девушке страшную новость. — Вы…
— Я уже знаю, Пьетро, — с грустью ответила Антуанетта. — Ладно, иди, доложи тетке.
Слуга повиновался и быстро ушел. А девушка вместе с Алексой проследовали в дом. Изнутри он оказался не менее, даже более роскошен, чем снаружи: изящная и дорогая мебель, китайские вазы, великолепные картины — этот список можно было продолжать бесконечно.
Когда они вошли, Антуанетта хотела было отвести Алексу в верхние комнаты, но к ним подошел слуга и сообщил, что госпожа дель Торро ожидает их в западном зале. Следуя за ним, девушка с тихим раздражением сказала вампирше: — Видишь, я будто чужая в своем собственном доме! К тому же, за те несколько месяцев, что меня не было, она сменила добрую половину слуг. Не удивлюсь, если обнаружатся еще какие-нибудь изменения.
— Ничего. На самом деле этот дом принадлежит тебе. Этого твоей тетке не изменить.
— Ты ее еще не знаешь!
— Она меня тоже, — хмыкнула Алекса.
Секундой позже ей представилась возможность лично увидеть Флору Рамирес дель Торро. Она стояла у окна в черном платье из парчи. Прямая спина, стройная, обладающая красотой аристократки, но со строгим лицом и суровым взглядом серых глаз. Черные волосы собранны в замысловатую прическу, губы поджаты. Она лишь отдаленно походила на своего брата, герцога. Услышав их, она отвернулась от окна, надменно посмотрела на Антуанетту и спросила: — Что ты здесь делаешь? Ведь, мне казалось, ты должна быть в монастыре.
— Меня забрали оттуда, — потупившись, ответила девушка.
— Кто? Я не давала никаких распоряжений на этот счет.
— Я это сделал, — твердо сказала Алекса.
— А кто вы вообще такой? И по какому праву? — взгляд Флоры полоснул по вампирше.
Страница 9 из 65
