Дети опиумной войны

Ёж, сколовшийся сам и присадивший на иглу собственную ))) мать. Банчил сам, закрыли. Продолжила дело сына мама (эффектная стройная блондинка, приятно было обращаться), и из зоны он вернулся уже на раскрученную точку. Взял дело в свои руки. Через год закрыли обоих. Банчить продолжал отчим-уркаган, немногим старший Ежа.

Бандос, осознавший, что жить наркоманом невыносимо, а бросить практически невозможно, решил задёрнуть шторки. Устал быть ублюдком. Вколол себе тройной дозняк летом на крыше, лег на расстеленную куртку умирать. «Чувствую — всё, отьезжаю. Ну, думаю — наконец-то. Часов через пятнадцать очнулся, весь, сука, затёкший, печень болит. Не получилось — ЖИВОЙ»…. Следующая его попытка призваться в подземные войска тоже примечательна — ввёл себе в вену пять кубов рафинированного растительного масла «Олейна». «Зачем, Костян?» — «Да затрахало всё». Почему-то не умер.

Полароидные фотографии Н. с трёхгранным напильником в заднем проходе, развешанные по всему району. Задолжал отчиму Ежа. Долг платежом страшен.

Ларин, упиздяренный в сопли. Пятикубовым шприцом грозящий своему двухлетнему сыну: «Утютютю»…. Пока жена работала проституткой по вызовам, он присматривал за малышом.

Лось, супруга которого кололась в период беременности и лактации. К удивлению всех, родила здоровенького с виду младенца. Мало кто знал, что ночами он никак не мог успокоиться, кричал, пока она не вкладывала ему в ротик марлечку, а в марлечке ватка, а в ватке вторяки. Позже выяснилось — пацанёнок почти слепой.

И все они начали с одного-единственного укола.