Девочка из зоопарка

И предостережениями интуиции. Тем более — зря.

… Тут все стены были в ней. Словно от нечего делать «Оно» их все заминировало.

Паутинка, везде. Её увидеть можно, если смотреть не прямо на нее, а резко мотнуть головой. Слишком тонкая для человеческого глаза, и слишком прозрачная.

В результате побродив по пустым коридорам и разозлившись, она вернулась на улицу и забралась на второй этаж через окно. В окне паутинки не оказалось. Видимо тварь решила, что так люди не ходят.

Вот зачем тогда она минировала стены? Что-то не так.

Пока она забиралась по стене, у Мари опять заныл живот. Все в жизни так не во время, вы заметили?

… Он висел на потолке… Нет скорее потолок свисал с него.

Она поняла, как вляпалась.

— Привет, — сказал он тихим шепотом, и его треугольная голова сделала оборот на 180 градусов. Опять свист и шепот.

«Так… пол или потолок?» «Черт… это была не паутина»… Во что она вступила?

Она еще на полу или потолке. Мысли все более путались, их, словно склеивали одну к другой и прошивали. А потом еще и стиплером по ним так «птыш», «птыш».

Черт ей же бабушка говорила раза два, что такие как она долго не живут потому-то с детства ничего не боятся и забывают об осторожности. К тому же эти гребаные боли.

Голова подрожала, потом повернулась обратно.

Ей показалось или нет — он произнес последнюю фразу, наоборот, при этом. Словно… он и не умел говорить, просто записал чью-то фразу, зная её смысл, и таким движение воспроизвел её?

Что это за тварь? Она впервые такую видела. В том углу, где она сидела, паутины почти не было. Лишь… желе?

А комната почти сминалась, начиная с углов, и заворачивалась пару раз, как раковина улитки.

Человек бы этого не увидел, но зайти бы в ней побоялся. Панический страх охватил бы его при взгляде на это помещение. Чувство «неправильности» захватило полностью. Он бы сразу закрыл дверь и ушел как можно дальше, постарался бы забыть об увиденном. Видимо поэтому кроме желтых наклеек тут ничего не было. Все видели кровь девочки на стенах, решали, что поэтому им так плохо и сразу убегали. Их рвало и они уходили. Даже улики почти никто не собирал. Ведь те трое так и остались в этом отеле, в соседнем номере. Их взяли и кинули в следственный изолятор, где они этой ночью съедят друг друга… Или еще чего. Они точно не доживут до суда.

Она одновременно понимала все это и думала, что теперь делать. Думать становилось все труднее.

Тварь сидела и молчала. Видимо она и вправду не могла произносить звуки, лишь записывала колебания окружающего пространства.

В этот раз боль все же спасла её. Она опять нарастала, чувства бунтовали. Тошнило, но ощущение «перевернутости и свернутости» отпускало.

Она осознанно двинула рукой. Смогла это движение увидеть и схватила за конец веревки намотанной на тело, узлы были условные, при рывке они все один за другим спадали, оставалась только «беседка» вокруг пояса и бедер.

Один конец схватила в зубы. И кинула середину в сторону твари. Веревка раздвоилась и вернулась обратно.

Ха, старые методы сработают и на новом питомце!

А то, что эта тварь станет питомцем «зоопарка» её семьи она теперь не сомневалась.

Почти смеясь сквозь боль, она повторяла движение, пока в руках у неё не оказалась почти сеть, сеть шевелящаяся и меняющаяся. И очень нестабильная во времени. На пару десятков секунд ловчая сеть из крепкой парашютной стропы.

Тварь что-то почувствовала и рванула, свистя прочь.

Добежала до окна и выглянула наружу. Свист резанул по ушам Мари. Ее опять скрутило. Она смотрела в пол, и все двоилось, капли падали и разбивались об пыльную поверхность.

«Кровь?» У неё из носа шла кровь… Эта тварь так напугана что от её свиста Мари больно… Она подняла голову, со злобой глядя на тварь. Знала, что злоба ей ненавистна и притягательна одновременно. Тварь«смотрела» в окно и боялась оказаться снаружи.

Агорафобия перед открытыми просторами чужого мира? Хы, знакомо!

Потом повернула к ней свою треуголову, или как этот орган с тремя точками-глазами назвать, что звуки воспроизводил? И та начала вращаться вокруг соей оси как сумасшедшая, звуча «приветам»… — Привет, привет, прИвет! — тварь явно хотела общаться. Мари знала, какое это будет общение в ответ на её злобу.

Она сделала оборотов двадцать и медленно остановилась. Секунду раскачивалась из стороны в сторону.

Потом рванула по потолку в ней. Так она все же еще на полу, да. О-кей, резко присев Мари отпрыгнула к двери и просила в сторону головастика сеть. Сети «жить» еще оставалось от силы секунду. Она успела как раз во время. Веревка дернулась,«сеть» сворачивалась обратно во времени, догоняя саму же себя. Тварь засвистела так, что у Мари внутри что-то дернулось и начало темнеть перед глазами. Но боль внутри не давала упасть в обморок.

Тварь билась, её тело разрезалось снова и снова. Пока не осталось несколько кусков. А потом веревка догнала все же себя. Тварь просто развернуло, на фрактал. Она уже не могла свистеть и хорошо, что не могла. Еще одного такого свиста Мари бы не вынесла.