Фандом: Гарри Поттер. Апатия — агрессия — депрессия — недоверие — зависимость — боль — любовь… И все это — Драко Малфой.
130 мин, 13 сек 4193
— Зачем связалась с Дафной? — спросил он наконец таким тоном, словно не был уверен, правильно ли построил фразу.
Гермиона усмехнулась.
— Я уже говорила тебе однажды, что если я не отравляю свой организм курением и алкоголем, это не значит, что мне недоступны радости жизни.
— Что же радостного ты нашла в этом противостоянии? — Малфой посмотрел на неё почти испуганно.
— Азарт, вызов, проверка своих сил… — она помолчала немного. — К тому же польза налицо.
— Польза?
— Польза, — кивнула Гермиона и вдруг вздрогнула, как делала это каждый раз, стоило Драко коснуться её. — Теперь уже никто не усомнится в том, что ты обратил на меня внимание.
От этих слов Драко тоже вздрогнул, как от удара током. Краска залила его лицо, и он резко отвернулся, думая о том, куда подевались его наглость и напор, которыми он так гордился.
— Это все слишком… — пробормотал он, с трудом ворочая языком. — Ты ведь могла просто сказать мне… Я бы…
— Ты бы что? — уточнила Грейнджер в своей манере всезнайки, и Драко передернуло.
— Ну, не знаю, но если же ты… Ну… — пытался вымучить он, — хотела встречаться по-настоящему, ты могла просто сказать, и я тогда согласился бы…
— Конечно согласился, — кивнула Гермиона, облокачиваясь на стенку теплицы. — Я же страшный человек! Вдруг прокляну?
Она невесело фыркнула.
— При чем тут это?
— Думаешь, я не знаю, как ты меня боишься? — вопросом на вопрос ответила Грейнджер. — Нет, я хотела, чтобы это было действительно по-настоящему.
Драко вздохнул. Он никогда бы не подумал, что Гермиона Грейнджер могла увлечься им, тем более после истории с таблетками.
— Теперь ты все знаешь, — тихо сказала она. — И я понимаю, что твои чувства далеки от романтических. Поэтому можем просто забыть об этом, как о неудачном эксперименте.
— Как ты догадалась про флимону? — спросил вдруг Драко, стараясь потянуть время.
— По твоему поведению и по поведению Дафны, — тут же ответила Грейнджер. Ей словно стало легче от смены темы. — Ты вёл себя нетипично: сначала вялая апатия, потом вдруг неуверенная попытка борьбы… Само по себе это ничего не значило бы, но Дафна стояла с палочкой наготове, значит, знала, что затем последует дезориентация, и тебя придётся спасать. Но это все я, конечно же, после сопоставила.
— У тебя тоже была палочка, — напомнил Малфой.
— Я решила перестраховаться, — согласилась Гермиона. — Вообще, я думала, Дафна на меня нашлет что-нибудь. Но ошиблась, как видно…
Драко боялся посмотреть ей в глаза, хотя ему очень важно было бы увидеть их, прочитать, разгадать. Но Грейнджер была права: слабые ростки интереса, пробивавшиеся к ней, вяли под толстым слоем страха. Малфой никак не мог понять только одного, и вопрос крутился на языке, но никак не давался ему.
— Если мы все обсудили, я думаю, можно расходиться, — констатировала Грейнджер, видя его замешательство. — Теперь-то твоё лечение уж точно окончено.
Она хмыкнула, словно сожалея об этом.
Больше не было смысла стоять тут рядом под мелким дождём. Приближалось время полдника, и колокол возвестил о том, что в Большом зале подали чай и горячий шоколад.
— Почему я? — вдруг решился Драко и сам оторопел от собственной смелости. — Как можно было увлечься мной? Тебе!
Повисла пауза, вязкая, как кисель: Гермиона не ожидала такого вопроса.
— Это… Сложно, — задумчиво произнесла она наконец. — Когда Джинни впервые попросила помочь тебе, было любопытно. Ты был мне, мягко говоря, неприятен тогда, но… Наверное, у меня гипертрофировано чувство жалости или что-то в этом роде… Мне очень хотелось поставить тебя на ноги, и я так увлеклась…
— Как борьбой за права эльфов на пятом курсе, — резюмировал Малыой горестно. — То есть я для тебя почти что бездомная собака, к которой испытывают чувства, пока дают хлеб и кров.
— Не знала, что у тебя есть опыт общения с бездомными собаками, — Грейнджер чуть склонила голову набок.
— В детстве однажды был… Её звали Милли, и любил я её куда сильнее, чем двух дорогущих породистых псов, подаренных отцом. Потому что сам кормил, сам выхаживал…
— И что же случилось потом?
— Макнейр прибил её, когда она выскочила на него случайно, — Драко поднял глаза и посмотрел на Гермиону.
— Ты плачешь, — вдруг сказала она и коснулась пальцами слезинки, сбежавшей по его щеке.
— Дура! — он мотнул головой, отталкивая её. — Я тебе не дворняга и не трофей!
Гермиона ничего не ответила, да и не успела бы, потому что Малфой быстро пошёл прочь, спотыкаясь на каждом шагу. Столько боли и обиды он не переживал, даже когда волочился за Дафной. Даже когда изображал её парня, чтобы позлить Поттера. Даже… Да никогда! Драко Малфой — это звучит гордо! Его все боятся! Все! Но только не она.
Дафна снова караулила его в спальне, но на этот раз Малфой не церемонился:
— Больше никаких выкрутасов, никаких выходок гадких, и держись от Грейнджер подальше! И тогда я, может быть, трахну тебя ещё пару раз до начала экзаменов!
Дафна быстро-быстро заморгала, а Драко поспешил скрыться в спальне. Этот день получился слишком длинным.
Гермиона усмехнулась.
— Я уже говорила тебе однажды, что если я не отравляю свой организм курением и алкоголем, это не значит, что мне недоступны радости жизни.
— Что же радостного ты нашла в этом противостоянии? — Малфой посмотрел на неё почти испуганно.
— Азарт, вызов, проверка своих сил… — она помолчала немного. — К тому же польза налицо.
— Польза?
— Польза, — кивнула Гермиона и вдруг вздрогнула, как делала это каждый раз, стоило Драко коснуться её. — Теперь уже никто не усомнится в том, что ты обратил на меня внимание.
От этих слов Драко тоже вздрогнул, как от удара током. Краска залила его лицо, и он резко отвернулся, думая о том, куда подевались его наглость и напор, которыми он так гордился.
— Это все слишком… — пробормотал он, с трудом ворочая языком. — Ты ведь могла просто сказать мне… Я бы…
— Ты бы что? — уточнила Грейнджер в своей манере всезнайки, и Драко передернуло.
— Ну, не знаю, но если же ты… Ну… — пытался вымучить он, — хотела встречаться по-настоящему, ты могла просто сказать, и я тогда согласился бы…
— Конечно согласился, — кивнула Гермиона, облокачиваясь на стенку теплицы. — Я же страшный человек! Вдруг прокляну?
Она невесело фыркнула.
— При чем тут это?
— Думаешь, я не знаю, как ты меня боишься? — вопросом на вопрос ответила Грейнджер. — Нет, я хотела, чтобы это было действительно по-настоящему.
Драко вздохнул. Он никогда бы не подумал, что Гермиона Грейнджер могла увлечься им, тем более после истории с таблетками.
— Теперь ты все знаешь, — тихо сказала она. — И я понимаю, что твои чувства далеки от романтических. Поэтому можем просто забыть об этом, как о неудачном эксперименте.
— Как ты догадалась про флимону? — спросил вдруг Драко, стараясь потянуть время.
— По твоему поведению и по поведению Дафны, — тут же ответила Грейнджер. Ей словно стало легче от смены темы. — Ты вёл себя нетипично: сначала вялая апатия, потом вдруг неуверенная попытка борьбы… Само по себе это ничего не значило бы, но Дафна стояла с палочкой наготове, значит, знала, что затем последует дезориентация, и тебя придётся спасать. Но это все я, конечно же, после сопоставила.
— У тебя тоже была палочка, — напомнил Малфой.
— Я решила перестраховаться, — согласилась Гермиона. — Вообще, я думала, Дафна на меня нашлет что-нибудь. Но ошиблась, как видно…
Драко боялся посмотреть ей в глаза, хотя ему очень важно было бы увидеть их, прочитать, разгадать. Но Грейнджер была права: слабые ростки интереса, пробивавшиеся к ней, вяли под толстым слоем страха. Малфой никак не мог понять только одного, и вопрос крутился на языке, но никак не давался ему.
— Если мы все обсудили, я думаю, можно расходиться, — констатировала Грейнджер, видя его замешательство. — Теперь-то твоё лечение уж точно окончено.
Она хмыкнула, словно сожалея об этом.
Больше не было смысла стоять тут рядом под мелким дождём. Приближалось время полдника, и колокол возвестил о том, что в Большом зале подали чай и горячий шоколад.
— Почему я? — вдруг решился Драко и сам оторопел от собственной смелости. — Как можно было увлечься мной? Тебе!
Повисла пауза, вязкая, как кисель: Гермиона не ожидала такого вопроса.
— Это… Сложно, — задумчиво произнесла она наконец. — Когда Джинни впервые попросила помочь тебе, было любопытно. Ты был мне, мягко говоря, неприятен тогда, но… Наверное, у меня гипертрофировано чувство жалости или что-то в этом роде… Мне очень хотелось поставить тебя на ноги, и я так увлеклась…
— Как борьбой за права эльфов на пятом курсе, — резюмировал Малыой горестно. — То есть я для тебя почти что бездомная собака, к которой испытывают чувства, пока дают хлеб и кров.
— Не знала, что у тебя есть опыт общения с бездомными собаками, — Грейнджер чуть склонила голову набок.
— В детстве однажды был… Её звали Милли, и любил я её куда сильнее, чем двух дорогущих породистых псов, подаренных отцом. Потому что сам кормил, сам выхаживал…
— И что же случилось потом?
— Макнейр прибил её, когда она выскочила на него случайно, — Драко поднял глаза и посмотрел на Гермиону.
— Ты плачешь, — вдруг сказала она и коснулась пальцами слезинки, сбежавшей по его щеке.
— Дура! — он мотнул головой, отталкивая её. — Я тебе не дворняга и не трофей!
Гермиона ничего не ответила, да и не успела бы, потому что Малфой быстро пошёл прочь, спотыкаясь на каждом шагу. Столько боли и обиды он не переживал, даже когда волочился за Дафной. Даже когда изображал её парня, чтобы позлить Поттера. Даже… Да никогда! Драко Малфой — это звучит гордо! Его все боятся! Все! Но только не она.
Дафна снова караулила его в спальне, но на этот раз Малфой не церемонился:
— Больше никаких выкрутасов, никаких выходок гадких, и держись от Грейнджер подальше! И тогда я, может быть, трахну тебя ещё пару раз до начала экзаменов!
Дафна быстро-быстро заморгала, а Драко поспешил скрыться в спальне. Этот день получился слишком длинным.
Страница 27 из 36
