Фандом: Гарри Поттер. Апатия — агрессия — депрессия — недоверие — зависимость — боль — любовь… И все это — Драко Малфой.
130 мин, 13 сек 4192
Его положили на кровать и оставили одного. Драко долго лежал, мучимый мыслями о Гермионе. Он с трудом мог осознать, что только что произошло. Неужели Грейнджер — правильная до кончиков ушей Грейнджер — могла и в самом деле… Все смешалось, голова заболела.
Через некоторое время в Больничном крыле появилась МакГонагалл. Она торопливо ступала, и лицо её казалось озабоченным.
— Поппи, возьмите у мистера Малфоя кровь, — поспешно сказала она. — Последствия войны… явно не пошли детям на пользу.
Она бросила на Драко грозный взгляд.
Мадам Помфри поспешно подбежала к постели больного и, ловко перетянув плечо Драко жгутом, ввела иглу в отлично проступавшую на бледной коже вену. Алая кровь заструилась по тонкой трубочке, и Малфою стало так тошно, что он отвернулся.
— Грейнджер исключат? — глухо спросил он.
— Не мелите чепухи, — возразила МакГонагалл. — Но виновные будут наказаны, уж будьте уверены.
Последнюю фразу директор сказала таким тоном, будто подозревала в чем-то самого Драко, и он вдруг показался себе очень маленьким — совсем ещё ребёнком.
— Грейнджер оказалась права, — сообщил Забини свежие новости с полей. — У тебя и впрямь лейкоциты повышены. Только они теперь не могут разобраться, кто тебе в еду эту дрянь… розовую подсыпал.
— Это точно Гринграсс, — уверенно заявил Драко, печально глядя в окно. — Только она могла!
— Ну, Грейнджер тоже хороша, — резонно заметил Нотт, ненадолго заскочивший в спальню, чтобы переодеться.
— Что ты сказал?! — кулаки Малфоя сжались сами собой.
— А что такого? — на всякий случай, Тед опасливо ретировался к двери. — Она же в Асторию превращалась… Все слышали!
Драко глубоко вздохнул и ничего не ответил. Чувство усталости накрыло его. Почему-то показалось, что ноет Темная Метка. Он почесал её, но легче не стало.
Грейнджер… Она такая… Суровая и правильная вся, как МакГонагалл, но при этом отчаянная… Наверное, это верное слово. Хотя, может, и нет.
Ещё несколько дней Малфой провёл в спальне, стараясь ни о чем не думать. Но мысли, как назло, лезли в голову, и одна, обгоняя другую, то вводили в ступор, то заставляли краснеть, то доводили до полуобморочного состояния.
Стоило ему покинуть своё прибежище, как Дафна возникла перед ним, словно все эти дни не отходила от входя в спальню мальчиков ни на минуту.
— Как самочувствие? — спросила она тихо, как-то по-дружески даже.
— Если думала заполучить меня, рискнув моей жизнью, — прогадала, — устало отчеканил Драко, теребя зачем-то переносицу.
— Но это не я! — возразила Гринграсс почти в отчаянии. — Я знаю, ты мне не веришь — никто не верит, но я говорю правду!
— Просто дай пройти, — Малфой опустил тяжелеющую голову. — И без тебя плохо.
К его удивлению, Дафна посторонилась, а её глаза наполнились слезами. Но его этим детским трюком было уже давно не провести.
— Гойл, ты где там копаешься?! — крикнул Малфой в нетерпении и поспешил в Большой зал на завтрак.
Грегори шёл рядом, громко сопя в самое ухо. Это было неприятно, но Драко молча терпел. Сам не знал почему, но терпел. Ему приятно было, что громила рядом.
Малфой надеялся увидеть Грейнджер за завтраком, даже специально сел лицом к столу Гриффиндора, согнав с насиженных мест каких-то малолеток. Но её не было. Поттер и Уизли покосились недобро в его сторону, переглянулись и опустили головы. Их напряжение передалось и Малфою, и он, не доев овсянку, отправился на Трансфигурацию.
На этот раз Грейнджер была на месте. Она стояла у кабинета и читала учебник, сосредоточенно вглядываясь в каждую строку.
Драко подошёл, но совершенно не знал, что сказать, с чего начать.
— После уроков у теплиц, — внезапно быстро проговорила Гермиона и отошла на пару шагов, словно он загораживал ей свет.
Драко почувствовал, как вдруг запылали щеки. Он сглотнул, но это не помогло справиться со смятением, и он с нетерпением ждал окончания каждого занятия, а время, как назло, ползло, словно черепаха. И с парты справа на него смотрели страшно красивые глаза Дафны, и от этого хотелось вскочить и выйти вон. Но Малфой терпел и ждал, ждал, ждал…
Наконец колокол возвестил об окончании занятий, и Драко разве что не бегом бросился к теплицам. Там никого не было, и Малфой выдохнул, оглядываясь по сторонам, словно шпион на задании.
Гермиона шла по дорожке совершенно спокойно — её не волновало, что кто-то может увидеть их. Почему же тогда Драко так переживал? Он и сам не знал, с замиранием сердца глядя на хрупкую фигурку гриффиндорки.
— Грейнджер…
— Ну вот, — Гермиона остановилась и посмотрела Драко прямо в глаза. — У тебя есть вопросы? Я готова ответить.
Это заявление поставило Малфоя в тупик. Да, он рассчитывал услышать её рассказ, но не в такой форме…
— Грейнджер, — он собрался, подбирая слова, но тщетно, — зачем ты все это?
— Что «все это»? — тут же уточнила Гермиона, не смутившись, и это опять заставило Малфоя растеряться.
Через некоторое время в Больничном крыле появилась МакГонагалл. Она торопливо ступала, и лицо её казалось озабоченным.
— Поппи, возьмите у мистера Малфоя кровь, — поспешно сказала она. — Последствия войны… явно не пошли детям на пользу.
Она бросила на Драко грозный взгляд.
Мадам Помфри поспешно подбежала к постели больного и, ловко перетянув плечо Драко жгутом, ввела иглу в отлично проступавшую на бледной коже вену. Алая кровь заструилась по тонкой трубочке, и Малфою стало так тошно, что он отвернулся.
— Грейнджер исключат? — глухо спросил он.
— Не мелите чепухи, — возразила МакГонагалл. — Но виновные будут наказаны, уж будьте уверены.
Последнюю фразу директор сказала таким тоном, будто подозревала в чем-то самого Драко, и он вдруг показался себе очень маленьким — совсем ещё ребёнком.
Глава 16. Антрацитовая
После Больничного крыла Драко отправили отлеживаться в собственную спальню.— Грейнджер оказалась права, — сообщил Забини свежие новости с полей. — У тебя и впрямь лейкоциты повышены. Только они теперь не могут разобраться, кто тебе в еду эту дрянь… розовую подсыпал.
— Это точно Гринграсс, — уверенно заявил Драко, печально глядя в окно. — Только она могла!
— Ну, Грейнджер тоже хороша, — резонно заметил Нотт, ненадолго заскочивший в спальню, чтобы переодеться.
— Что ты сказал?! — кулаки Малфоя сжались сами собой.
— А что такого? — на всякий случай, Тед опасливо ретировался к двери. — Она же в Асторию превращалась… Все слышали!
Драко глубоко вздохнул и ничего не ответил. Чувство усталости накрыло его. Почему-то показалось, что ноет Темная Метка. Он почесал её, но легче не стало.
Грейнджер… Она такая… Суровая и правильная вся, как МакГонагалл, но при этом отчаянная… Наверное, это верное слово. Хотя, может, и нет.
Ещё несколько дней Малфой провёл в спальне, стараясь ни о чем не думать. Но мысли, как назло, лезли в голову, и одна, обгоняя другую, то вводили в ступор, то заставляли краснеть, то доводили до полуобморочного состояния.
Стоило ему покинуть своё прибежище, как Дафна возникла перед ним, словно все эти дни не отходила от входя в спальню мальчиков ни на минуту.
— Как самочувствие? — спросила она тихо, как-то по-дружески даже.
— Если думала заполучить меня, рискнув моей жизнью, — прогадала, — устало отчеканил Драко, теребя зачем-то переносицу.
— Но это не я! — возразила Гринграсс почти в отчаянии. — Я знаю, ты мне не веришь — никто не верит, но я говорю правду!
— Просто дай пройти, — Малфой опустил тяжелеющую голову. — И без тебя плохо.
К его удивлению, Дафна посторонилась, а её глаза наполнились слезами. Но его этим детским трюком было уже давно не провести.
— Гойл, ты где там копаешься?! — крикнул Малфой в нетерпении и поспешил в Большой зал на завтрак.
Грегори шёл рядом, громко сопя в самое ухо. Это было неприятно, но Драко молча терпел. Сам не знал почему, но терпел. Ему приятно было, что громила рядом.
Малфой надеялся увидеть Грейнджер за завтраком, даже специально сел лицом к столу Гриффиндора, согнав с насиженных мест каких-то малолеток. Но её не было. Поттер и Уизли покосились недобро в его сторону, переглянулись и опустили головы. Их напряжение передалось и Малфою, и он, не доев овсянку, отправился на Трансфигурацию.
На этот раз Грейнджер была на месте. Она стояла у кабинета и читала учебник, сосредоточенно вглядываясь в каждую строку.
Драко подошёл, но совершенно не знал, что сказать, с чего начать.
— После уроков у теплиц, — внезапно быстро проговорила Гермиона и отошла на пару шагов, словно он загораживал ей свет.
Драко почувствовал, как вдруг запылали щеки. Он сглотнул, но это не помогло справиться со смятением, и он с нетерпением ждал окончания каждого занятия, а время, как назло, ползло, словно черепаха. И с парты справа на него смотрели страшно красивые глаза Дафны, и от этого хотелось вскочить и выйти вон. Но Малфой терпел и ждал, ждал, ждал…
Наконец колокол возвестил об окончании занятий, и Драко разве что не бегом бросился к теплицам. Там никого не было, и Малфой выдохнул, оглядываясь по сторонам, словно шпион на задании.
Гермиона шла по дорожке совершенно спокойно — её не волновало, что кто-то может увидеть их. Почему же тогда Драко так переживал? Он и сам не знал, с замиранием сердца глядя на хрупкую фигурку гриффиндорки.
— Грейнджер…
— Ну вот, — Гермиона остановилась и посмотрела Драко прямо в глаза. — У тебя есть вопросы? Я готова ответить.
Это заявление поставило Малфоя в тупик. Да, он рассчитывал услышать её рассказ, но не в такой форме…
— Грейнджер, — он собрался, подбирая слова, но тщетно, — зачем ты все это?
— Что «все это»? — тут же уточнила Гермиона, не смутившись, и это опять заставило Малфоя растеряться.
Страница 26 из 36
