Конец апреля в этом году выдался на редкость теплым. Всюду бушевала растительность, сполна смоченная дождями раннего апреля и пригретая теплым, весенним солнышком. Природа вновь оживала весенними цветами, зеленой травкой и листиками на деревьях, вот уже какой год демонстрируя необоримое стремление к жизни.
27 мин, 2 сек 4192
Проведя бессонную ночь, Боря твердо решил найти свою таинственную незнакомку. Иного выхода у него просто не было. Еще неделя таких ночей — и он сойдет с ума. Борис под надуманным предлогом стал путешествовать по заводу, заглядывая в каждый цех, в каждое производственное помещение. Он всматривался в лица всех девушек, которые работали на заводе. В цеху, на складе, в конторе и даже у руководства. Нет ее!
Боря провел целое расследование в столовой, как заправский сыщик, опросив всех кухарок и посудомоек. Может, кто из родственников? Увы, даже близко никто не подходил под Борино описание.
Боря отпросился у начальства прийти попозже, сказавшись на то, что набирает материал для своей статьи о заводе. Мол, с редактором уже договорился. Кто же по такому поводу не отпустит? Еще спозаранку он стал прямо перед проходной и стал всматриваться в каждую девушку, входящую на территорию завода. В каждой смазливой и не очень мордашке Боря искал хоть какую-то черту своей мечты. Много их: невысоких, темноволосых, кареглазых… Но ее нет!
Боря пошел в заводской архив и запросил у архивариуса заводскую фотоисторию. Архивариус, пожилая женщина в невероятно мощных очках, очень обрадовалась такому запросу. Во-первых, далеко не каждый день люди приходят с интересом к своему предприятию. Во-вторых, к ней в кои-то веки пожаловал ни кто иной, как местная знаменитость, автор рассказа «Укрощая воду». Может и о ней, о безызвестной хранительнице истории, он когда-нибудь что-нибудь черкнет. Хоть пару строк. Ну и, в-третьих, скучно сидеть в архиве просто так. На следующий день женщина вручила Борису огромную стопку фотографий, начиная еще с царского периода. Да, богата история завода!
Боря для вида быстро пролистал старые, выцветшие фото давно минувших дней и стал внимательно всматриваться в фотокарточки последних трех лет. Тут нет, тут нет… А вот фото с 8-го марта. Групповое фото, на котором почти все женщины завода позировали на фоне центральной проходной. Черт, как же все мелко! Фотокарточка была не очень велика, а женщин на заводе работало немало. Разглядеть малюсенькие лица на этой карточке было почти нереальным. И знакомые-то физиономии Боря определял с большим трудом, а уж найти на этом фото кого-то, кого ты видел всего лишь раз в жизни, и вовсе не представлялось возможным. Опять неудача!
А ночь сменялась ночью. И сегодняшняя ночь ничем не отличалась от предыдущей. Разве, что числом на календаре. Снова она, манящая, таинственная и прекрасная. И он, чертов молчун!
За неделю Борис осунулся, похудел и даже почернел. На вопросы о том, что случилось, Боря отговаривался большим объемом работы, новым материалом для рассказа и пр., пр., пр. Он никому не говорил о своем…, пожалуй, счастье и несчастье одновременно. Никому. И никто не допытывался. На слово ему верили, что ли? Скорее нет. Всем просто дела до истинной причины не было. Мало ли чего у кого сталось?
Кроме друга Володьки. Этот въедливый гад хорошо понимал, что с Борей не все ладно. И никакие отговорки Володьку не устраивали. Вконец утратив терпение, Вова буквально затащил Борю к себе домой и стал выпытывать настоящую причину увядания друга. А выпытывать Володька умел мастерски. Мертвого достанет! Не прошло и часа, как Боря за очередным стаканом портвейна «раскололся» по всем статьям.
— Ты гляди, как тебя шандарахнуло! — дивился рассказу Владимир.
— Ага. Прямо, как в романах, — с грустью констатировал Борис.
— Так, милый друг, давай-ка мы с тобой сейчас все подытожим. А то работу ты проделал немалую, а толку от нее — ноль без палочки.
Володька с решительностью, достойной комиссара Мегре, стал вести расследование. Он тут же раздобыл желтый листик бумаги с ровным, круглым пятном, напоминающим донце чашки с чаем, положил листик на письменный стол, на котором уже до времени покоились чернильница с пером, и стал анализировать, записывая все по пунктам.
— Итак, что мы знаем?
— Ничего! — раздосадовано буркнул Боря.
— Ну, не так уж и ничего, — поправил его Мегре-Владимир, — во-первых, ты совершенно не знаешь, кто она, как ее зовут, где живет, где работает и чем дышит. Правильно?
— Так точно, — по-военному ответил Боря, — однако она меня знает.
— Почему так решил?
— Она меня по имени назвала. Подошла и назвала. Значит, знает — казалось бы, вполне логично ответил Боря.
— Борюсик! Ты — человек, без сомнения, талантливый, умный, — начал с издевкой Вова, — но совсем не далекий.
— Это чего? — с наивным непониманием спросил Боря.
— Боря! Да после публикации твоего очерка ты в нашем городе, как памятник Ленину! О тебе полгорода знает! Как выглядишь, где работаешь, как зовут. Это же элементарно, Ватсон!
— Не, Вова, — запротестовал Борис, — она меня так назвала, будто четверть века до этого знала. Уж я-то почувствовал, поверь.
— Вот так назвала? — спросил Вова, и картинно хлопая глазками, пропищал: «Боря».
— Вова, врежу! — зарычал Борис.
— Ладно, ладно. Продолжим. Во-вторых, в столовой она не работает. Ты же все тщательно проверил?
Боря провел целое расследование в столовой, как заправский сыщик, опросив всех кухарок и посудомоек. Может, кто из родственников? Увы, даже близко никто не подходил под Борино описание.
Боря отпросился у начальства прийти попозже, сказавшись на то, что набирает материал для своей статьи о заводе. Мол, с редактором уже договорился. Кто же по такому поводу не отпустит? Еще спозаранку он стал прямо перед проходной и стал всматриваться в каждую девушку, входящую на территорию завода. В каждой смазливой и не очень мордашке Боря искал хоть какую-то черту своей мечты. Много их: невысоких, темноволосых, кареглазых… Но ее нет!
Боря пошел в заводской архив и запросил у архивариуса заводскую фотоисторию. Архивариус, пожилая женщина в невероятно мощных очках, очень обрадовалась такому запросу. Во-первых, далеко не каждый день люди приходят с интересом к своему предприятию. Во-вторых, к ней в кои-то веки пожаловал ни кто иной, как местная знаменитость, автор рассказа «Укрощая воду». Может и о ней, о безызвестной хранительнице истории, он когда-нибудь что-нибудь черкнет. Хоть пару строк. Ну и, в-третьих, скучно сидеть в архиве просто так. На следующий день женщина вручила Борису огромную стопку фотографий, начиная еще с царского периода. Да, богата история завода!
Боря для вида быстро пролистал старые, выцветшие фото давно минувших дней и стал внимательно всматриваться в фотокарточки последних трех лет. Тут нет, тут нет… А вот фото с 8-го марта. Групповое фото, на котором почти все женщины завода позировали на фоне центральной проходной. Черт, как же все мелко! Фотокарточка была не очень велика, а женщин на заводе работало немало. Разглядеть малюсенькие лица на этой карточке было почти нереальным. И знакомые-то физиономии Боря определял с большим трудом, а уж найти на этом фото кого-то, кого ты видел всего лишь раз в жизни, и вовсе не представлялось возможным. Опять неудача!
А ночь сменялась ночью. И сегодняшняя ночь ничем не отличалась от предыдущей. Разве, что числом на календаре. Снова она, манящая, таинственная и прекрасная. И он, чертов молчун!
За неделю Борис осунулся, похудел и даже почернел. На вопросы о том, что случилось, Боря отговаривался большим объемом работы, новым материалом для рассказа и пр., пр., пр. Он никому не говорил о своем…, пожалуй, счастье и несчастье одновременно. Никому. И никто не допытывался. На слово ему верили, что ли? Скорее нет. Всем просто дела до истинной причины не было. Мало ли чего у кого сталось?
Кроме друга Володьки. Этот въедливый гад хорошо понимал, что с Борей не все ладно. И никакие отговорки Володьку не устраивали. Вконец утратив терпение, Вова буквально затащил Борю к себе домой и стал выпытывать настоящую причину увядания друга. А выпытывать Володька умел мастерски. Мертвого достанет! Не прошло и часа, как Боря за очередным стаканом портвейна «раскололся» по всем статьям.
— Ты гляди, как тебя шандарахнуло! — дивился рассказу Владимир.
— Ага. Прямо, как в романах, — с грустью констатировал Борис.
— Так, милый друг, давай-ка мы с тобой сейчас все подытожим. А то работу ты проделал немалую, а толку от нее — ноль без палочки.
Володька с решительностью, достойной комиссара Мегре, стал вести расследование. Он тут же раздобыл желтый листик бумаги с ровным, круглым пятном, напоминающим донце чашки с чаем, положил листик на письменный стол, на котором уже до времени покоились чернильница с пером, и стал анализировать, записывая все по пунктам.
— Итак, что мы знаем?
— Ничего! — раздосадовано буркнул Боря.
— Ну, не так уж и ничего, — поправил его Мегре-Владимир, — во-первых, ты совершенно не знаешь, кто она, как ее зовут, где живет, где работает и чем дышит. Правильно?
— Так точно, — по-военному ответил Боря, — однако она меня знает.
— Почему так решил?
— Она меня по имени назвала. Подошла и назвала. Значит, знает — казалось бы, вполне логично ответил Боря.
— Борюсик! Ты — человек, без сомнения, талантливый, умный, — начал с издевкой Вова, — но совсем не далекий.
— Это чего? — с наивным непониманием спросил Боря.
— Боря! Да после публикации твоего очерка ты в нашем городе, как памятник Ленину! О тебе полгорода знает! Как выглядишь, где работаешь, как зовут. Это же элементарно, Ватсон!
— Не, Вова, — запротестовал Борис, — она меня так назвала, будто четверть века до этого знала. Уж я-то почувствовал, поверь.
— Вот так назвала? — спросил Вова, и картинно хлопая глазками, пропищал: «Боря».
— Вова, врежу! — зарычал Борис.
— Ладно, ладно. Продолжим. Во-вторых, в столовой она не работает. Ты же все тщательно проверил?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 8
