Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
111 мин, 38 сек 2692
О других вариантах развития событий молодой человек предпочёл больше не думать. В конце концов, Децин и сам прекрасно понимал, что подобные «игры престолов» специалистов разных направлений медицины сведут Валентина в могилу быстрее любого недуга.
«Мы живём не в том мире, где каждый день нам встречаются неординарные люди, и уповать на то, что ваша незнакомка маститая иллюзионистка — чистой воды безрассудство. Бьюсь об заклад, что тому психологу — Аристарху Анатольевичу, — вы ни слова не сказали о растворившейся в воздухе девушке. Ведь так?» Лозинский выждал несколько секунд, прежде чем робко, точно нашкодивший школьник, кивнуть.
«Уверен, этот старый чёрт быстро бы посадил вас на антидепрессанты, вроде амипрамина или дезипрамина… Эх, что только не выделывает с нами собственное сознание. Будь я другим человеком, наверняка бы посоветовал вам записаться на приём к психологу. А лучше пройти курс реабилитации.»
— Мужчина нахмурил кустистые брови и вновь закурил.
— Но, я не стану этого делать — уж нравитесь вы мне. Наряду с другими молодыми людьми, коих я знал, пережив столь печальную трагедию, вы не опускаете рук, а боретесь, зная, что когда-нибудь, обязательно станете счастливы и свободны. Ваша борьба достойна уважения, Валентин. А потому, считаю нам не стоит портить вашу биографию отметками о психических расстройствах и прохождении лечения в отделе неврологии. Вы молодой человек и у вас вся жизнь ещё впереди, так что не стоит марать свою репутацию подобными «пятнами». Знаете ли, они совсем не отстирываются«.»
Вопреки ожиданиям Валентина, рассуждения Децина о природе возникновения галлюцинаций не заняли многого времени, и уже через десяток минут, подводя итоги беседы со своим потенциальным клиентом, зрелый мужчина засобирался.
Холодный ветер, до этого притихший, точно затаившаяся в кустах кошка, взметнул в воздух страницы настенного календаря. Николай Иванович не был пьян, но, как показалось Лозинскому, держал равновесие уже неуверенно. Закрыв окно, Децин в абсолютной тишине выпил ещё «пятьдесят» и с удовлетворённым видом взглянул на часы.
«… возможно, вы и правы. Всю последнюю неделю я чувствую себя героем второсортного фильма ужасов, уже потерявшим грань между сном и явью».
«А вот ужасов сейчас не нужно, — Децин погасил свет на рабочем столе и шагнул в сторону выхода, как бы намекнув Валентину о том, что сегодняшний сеанс психологической помощи подошёл к концу, — вам сейчас подойдёт что-нибудь ненавязчивое, вроде комедии или боевика».
Валентин поднялся на слегка онемевшие ноги и без лишних вопросов взял с дивана свою чёрную куртку, на которой ещё оставались капли октябрьского дождя.
«Будем считать, что сегодня у нас был консилиум, вводная часть, на которой мы расставили все точки над» i«по вашей проблеме. Денег за этот приём, так и быть, я с вас не возьму».
Однако молодого человека, ожидавшего многим большего от сегодняшнего «консилиума», даже оскорбила эта несказанная щедрость.
«Николай Иванович, не в деньгах дело. Я надеялся, что помимо лекции и исторических примечаний вы пропишите мне какие-нибудь антидепрессанты, лекарства»… «Лекарства? — Удивился Децин.»
— Не будьте ребёнком. Вы считаете, что у меня есть волшебная таблетка, исцеляющая от всех болезней? — Он деловито поправил строгие очки в стальной оправе и посмотрел в глаза настырного молодого человека нетрезвым взглядом.
— Валентин, как уже было озвучено — я полностью к вашим услугам. И если вам действительно дорого своё здоровье, — милости прошу: в понедельник, в пять часов вечера. Заезжайте, и мы займёмся вашей проблемой по моей специальной методике«.»
Крупный психотерапевт с неожиданной лёгкостью накинул свой плащ, небрежно повязал шарф и, чуть поразмыслив, достал из шкафа при входе первую попавшуюся упаковку таблеток. Ими оказался «Глицин».
«Вот, ничего сильнее я вам дать не могу, да и не хочу… два-три раза в день, под язык».
Принимая из рук доктора упаковку таблеток, Валентин прекрасно понимал, что методика Децина основана не на лекарствах, а на непосредственной работе с человеком. И всё же, даже эта маленькая картонная коробочка уже сама по себе умиротворяла мужчину своим ореолом плацебо. В конечном счёте, — думал Валентин, — легче жить, веря, что рай существует, нежели сгинуть в серости, не имея мечты о покое.
Оказавшись на улице, Валентин нутром ощутил волнующее напряжение, повисшее в воздухе: свежем, прохладном и практически осязаемым из-за влажности. Николай Иванович попрощался с престарелым охранником и хлопнул за собой дверью, словно желая показать людям из окрестных домов, сколь важная птица покинула стены «Согласия». Однако двор был совершенно пуст, а редкие окна, в которых теплился свет, оказались плотно завешаны шторами. Захмелевший мужчина небрежно бросил опустевшую пачку сигарет помимо урны и спустился по лестнице, всё же придерживаясь рукою перил.
«Мы живём не в том мире, где каждый день нам встречаются неординарные люди, и уповать на то, что ваша незнакомка маститая иллюзионистка — чистой воды безрассудство. Бьюсь об заклад, что тому психологу — Аристарху Анатольевичу, — вы ни слова не сказали о растворившейся в воздухе девушке. Ведь так?» Лозинский выждал несколько секунд, прежде чем робко, точно нашкодивший школьник, кивнуть.
«Уверен, этот старый чёрт быстро бы посадил вас на антидепрессанты, вроде амипрамина или дезипрамина… Эх, что только не выделывает с нами собственное сознание. Будь я другим человеком, наверняка бы посоветовал вам записаться на приём к психологу. А лучше пройти курс реабилитации.»
— Мужчина нахмурил кустистые брови и вновь закурил.
— Но, я не стану этого делать — уж нравитесь вы мне. Наряду с другими молодыми людьми, коих я знал, пережив столь печальную трагедию, вы не опускаете рук, а боретесь, зная, что когда-нибудь, обязательно станете счастливы и свободны. Ваша борьба достойна уважения, Валентин. А потому, считаю нам не стоит портить вашу биографию отметками о психических расстройствах и прохождении лечения в отделе неврологии. Вы молодой человек и у вас вся жизнь ещё впереди, так что не стоит марать свою репутацию подобными «пятнами». Знаете ли, они совсем не отстирываются«.»
Вопреки ожиданиям Валентина, рассуждения Децина о природе возникновения галлюцинаций не заняли многого времени, и уже через десяток минут, подводя итоги беседы со своим потенциальным клиентом, зрелый мужчина засобирался.
Холодный ветер, до этого притихший, точно затаившаяся в кустах кошка, взметнул в воздух страницы настенного календаря. Николай Иванович не был пьян, но, как показалось Лозинскому, держал равновесие уже неуверенно. Закрыв окно, Децин в абсолютной тишине выпил ещё «пятьдесят» и с удовлетворённым видом взглянул на часы.
«… возможно, вы и правы. Всю последнюю неделю я чувствую себя героем второсортного фильма ужасов, уже потерявшим грань между сном и явью».
«А вот ужасов сейчас не нужно, — Децин погасил свет на рабочем столе и шагнул в сторону выхода, как бы намекнув Валентину о том, что сегодняшний сеанс психологической помощи подошёл к концу, — вам сейчас подойдёт что-нибудь ненавязчивое, вроде комедии или боевика».
Валентин поднялся на слегка онемевшие ноги и без лишних вопросов взял с дивана свою чёрную куртку, на которой ещё оставались капли октябрьского дождя.
«Будем считать, что сегодня у нас был консилиум, вводная часть, на которой мы расставили все точки над» i«по вашей проблеме. Денег за этот приём, так и быть, я с вас не возьму».
Однако молодого человека, ожидавшего многим большего от сегодняшнего «консилиума», даже оскорбила эта несказанная щедрость.
«Николай Иванович, не в деньгах дело. Я надеялся, что помимо лекции и исторических примечаний вы пропишите мне какие-нибудь антидепрессанты, лекарства»… «Лекарства? — Удивился Децин.»
— Не будьте ребёнком. Вы считаете, что у меня есть волшебная таблетка, исцеляющая от всех болезней? — Он деловито поправил строгие очки в стальной оправе и посмотрел в глаза настырного молодого человека нетрезвым взглядом.
— Валентин, как уже было озвучено — я полностью к вашим услугам. И если вам действительно дорого своё здоровье, — милости прошу: в понедельник, в пять часов вечера. Заезжайте, и мы займёмся вашей проблемой по моей специальной методике«.»
Крупный психотерапевт с неожиданной лёгкостью накинул свой плащ, небрежно повязал шарф и, чуть поразмыслив, достал из шкафа при входе первую попавшуюся упаковку таблеток. Ими оказался «Глицин».
«Вот, ничего сильнее я вам дать не могу, да и не хочу… два-три раза в день, под язык».
Принимая из рук доктора упаковку таблеток, Валентин прекрасно понимал, что методика Децина основана не на лекарствах, а на непосредственной работе с человеком. И всё же, даже эта маленькая картонная коробочка уже сама по себе умиротворяла мужчину своим ореолом плацебо. В конечном счёте, — думал Валентин, — легче жить, веря, что рай существует, нежели сгинуть в серости, не имея мечты о покое.
Оказавшись на улице, Валентин нутром ощутил волнующее напряжение, повисшее в воздухе: свежем, прохладном и практически осязаемым из-за влажности. Николай Иванович попрощался с престарелым охранником и хлопнул за собой дверью, словно желая показать людям из окрестных домов, сколь важная птица покинула стены «Согласия». Однако двор был совершенно пуст, а редкие окна, в которых теплился свет, оказались плотно завешаны шторами. Захмелевший мужчина небрежно бросил опустевшую пачку сигарет помимо урны и спустился по лестнице, всё же придерживаясь рукою перил.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 19 из 34
