Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
И вот сейчас, стоя на коленях, на том самом месте, где ровно год назад он понял, что авария неминуема; перед той, что предлагает ему смерть во имя очищения — блондин поднял мокрую голову, устремив на скрытое тенью лицо незнакомки безжизненный взгляд своих глаз:
«Прости меня»… Прозвучавшие слова вызвали интерес в её глазах.
«Я прошу у тебя прощения… за всё… За то, что оборвал когда-то твою совсем ещё молодую жизнь»… «Я не держу зла, — спокойно ответила она, — я всё прекрасно понимаю. В ином случае, никто бы не стал готовить тебя к этому дню, и уже тем более интересоваться твоим мнением — готов ли ты принять смерть сейчас, или же нет? Одно усилие воли и… несчастный случай».
Точно обескровленное, лицо мужчины побелело как мел, не выражая никаких эмоций, присущих обычному человеку, ожидающему неизбежную гибель.
«А что со мной? — Слова ослабшего человека были едва слышны.»
— Со мной тоже произойдёт несчастный случай? Если ты дашь своё согласие — да«.»
Произнося свои беспощадные слова, девушка повернулась на свет, глядя куда-то вдаль, за спину Валентину. Влажные ленты слёз на её лице практически высохли, отчего скорбящий человек всецело ощутил своё ничтожество.
«Мы можем восстановить справедливость и отправиться туда, где нас давно ждут. В лучший мир, полный…» Плевать на лучший мир… — Прохрипел голос Валентина, с великим усилием воли поднявшегося с колен.
— Ответь. Это вернёт мне Марину?«Несмотря на свою хрупкость, брюнетка твёрдо кивнула, в знак подтверждения.»
Неотвратимость собственной смерти пахла грозой — таким необычным для октября ощущением, она осела на его языке. Мужчина смахнул ладонью слёзы и сделал попытку глубоко вздохнуть полной грудью… наверное, ещё никогда в жизни ему не дышалось так тяжело.
«Тогда… я согласен»… Бесстрастные глаза равнодушно приняли ответ невольного заложника судьбы. Девушка вновь коротко кивнула светловолосому мужчине:
«Мудрый выбор».
«Мне пришёл конец» — С горечью подытожил Валентин. Немыслимая жертва, которую он приносил небесному алтарю, ради воссоединения с самым дорогим его сердцу человеком, очевидно, не уравновесила бы чаши весов его смертного греха. Но от него и не требовалось большего. Склонить голову перед неизбежностью, но — умереть достойно, нежели прятаться, как отощавшая крыса, доживая последние отведённые ему месяцы в абсолютном беспамятстве и бреду? Для него, ответ был известен априори… Признаться, в одночасье взять и перечеркнуть, что испорченный холст, двадцать восемь лет своей жизни — дело чертовски непростое. Долгое время так думал и сам Валентин, однако же минувший год, прожитый им в глубоком отчаянии, и как выяснилось — прожитый «нелегально», вопреки всем небесным законам, — дал ясно понять угасшему человеку, что такой «жизнью» дорожить не стоит. Сегодняшним вечером, что-то изменилось в тусклых глазах Валентина. Что-то, что смогло подтолкнуть человека на самоубийственный шаг и принять предложение потустороннего визитёра. Он больше не мог жить в овечьей шкуре и, ради любимой, был готов отдать свою никчёмную жизнь в любую следующую секунду, не думая об эфемерном благородстве данного решения или его справедливости. Возможно, человеческому разуму и недоставало веры, но чёрт подери, — разве эта убийственная дилемма не стоила нечто большего, нежели фразы: «мудрый выбор»?