Девятый зомби

Или Густаво Габилондо всё-таки допустит ошибку?

На поле двое покойников. Восьмой смотрит в свою могилу, его можно загнать клапштосом по диагонали. Девятого трогать пока рано, но почему-то именно возле него маячит дон Густаво, — перебрасывается словами, словно хвастаясь, размахивает Кием в непозволительной близости от гниющих клешней.

Час от часу синьор Габилондо бросает свой взгляд на по-прежнему сидящего в машинке канадца, метит в него жирногубой улыбкой и напоследок тычет в его сторону Кием, явственно намекая на всем известный инцидент, произошедший между Мортье и Аласторским.

Но почему, скажите на милость, Кий в руках Габилондо? Случайно ли то, что именно Феликс Аласторский оказался девятым зомби в решающей партии XXXIV некропольского турнира? Неужели сам Стюард Бладценгофер заодно с этими гнусными заговорщиками? Если и последнее правда, то пиши пропало, — не видать Мортье победы, как обратной стороны луны.

Тем временем Густаво Габилондо, посмотрев на табло, начинает торопиться, — допрыгался, что называется, доигрался. Примчав свою машинку к скучающему Битку, аргентинец без натирания Кия мелом и традиционной подготовки, хотя необходимые для этого секунды ещё есть, бьет по толстяку Кием и — вот оно чудо! — дилетантски скиксовывает. Биток даже не попадает в прицельного зомби.

Горланящие речёвки зрители разом умокают, и неожиданно воцаряется гробовая тишина, нарушаемая лишь жалкими причитаниями схватившегося за голову синьора Габилондо.

— Месье, месье! Гляньте-ка в это зеркало!

— Гм. Я только что на себя смотрел, милейший Гиперджон. Буквально минуту назад. Неужто снова бороду загадил?

— Борода. Но не ваша, месье Мортье, нет. Да посмотрите же скорее!

— Ох, Гиперджон, какой-то ты чрезмерно навязчивый.

— Кеннет Мортье! Покажись, черт тебя дери!

— Кто там, Гиперджон? Что за напасть такая?

— Бородач, мой господин! Господи, он ведь вас и кличет.

— Опиши его в двух словах хотя бы. Какой он из себя? Ну, чтоб я был готов.

— Даже не знаю, право. Лучше бы вам самолично взглянуть. Крайне конопат, рыжеват, волосат. Вот и всё, что могу сказать.

— Мортье! Мортье! Я услышал твой голос! Я знаю, что ты рядом! Негоже, знаешь ли, так поступать. Некрасиво себя ведешь!

— Пускай представится сперва. Спроси у него Гиперджон.

— Бладценгофер я! Стюард Бладценгофер!

— Говорит, что он Бладценгофер.

— Мамочка! Эй, Гиперджон, выметись, пожалуй, отсюда.

— Как скажете, месье, как пожелаете. Удачной беседы!

— И тебе доброй ночи. До встречи, друг мой.

— Кеннет Мортье! Где ты, разрази тебя гром!

— Да здесь я. Приветствую вас, мистер, хм, герр, сэр. Великодушно меня простите.

— Просто Стю. Да не кипятись особо, голубчик.

— Какими судьбами господин Бладценгофер, Стю?

— Спрашиваешь, мол, чем обязан? Зачем пожаловал и всякое такое?

— Ага, святая правда, сэр. Нечасто вы бываете в онлайне, Стю.

— Тут такое дело. Даже не знаю, как начать. Словом, ходят слухи, что Аласторский договорился с тобой о реванше.

— Понимаю, что это против правил, мистер Бладценгофер. В обход вашей ассоциации. С независимым арбитражем. Но таковы условия Аласторского, видите ли.

— Почему ты играешь по его правилам, Кеннет?

— Если быть честным, он утверждает, что откопал Кия. Того самого.

— А вот это самый что ни на есть вопиющий бред, Мортье! По правде говоря, ты меня удивляешь. Не хочешь ли ты сказать? Нет, ну бред же сивой кобылки!

— Я тоже поначалу не особо поверил. Но Феликс показал нам Кия. Мне кажется, что это тот самый метакий, мистер, простите, Стю. Действительно, очень похоже.

— Хо-хо-хо. Откуда, дорогой Кеннет, ты знаешь, как должен выглядеть метакий? Из сказочек?

— Ну, господин… Я бы сказал… такое чувство, что ты держишь в руках тот самый… того самого Кия. Если бы вы всего лишь к нему прикоснулись…

— Нет, Мортье! Слушай меня сюда. В это я поверить не могу. И тебе не советую быть таким наивным. Гони этого дятла подальше. Никаких реваншей. Я решительно против. Я, само собой, запрещаю. Ассоциация врубает красный свет. Партия не состоится, как бы вам этого не хотелось. Тебе понятно, Мортье? Я убедителен?

— Я вас понял, мистер Бладценгофер, сэр. Не беспокойтесь, — я не буду играть с Аласторским.

— Просто Стю! Да не печалься, дорогой мой. Или тебе нужна эта лапша? То-то и оно!

— Признаться, сейчас мне стало жутко стыдно. Как я мог поверить этому археологу! Надо же так опростоволоситься.

— С кем не бывает, Кенни. До свиданья! Ждем тебя на турнире.

— Всенепременно, Стю! Мирной вам ночи!

Бах! Бах! Кеннет Мортье транзитом через борт кладет восьмого покойника в лузу. Именно в тот момент, когда зомби залетает в собственную могилу, на полуразрушенной древней трибуне материализуется верховный некромант турнира Стюард Бладценгофер. Потеснив девчушку-тинэйджера в ярких красно-желтых гетрах и передвижной автомат по продаже памятных сувениров, Бладценгофер начинает увлеченно листать толстенную пожелтевшую книгу, не обращая никакого внимания на любопытные взоры, изучающие его со всех сторон.