Что за черт! От пятиминутного лимита времени остаются жалкие крохи, а Кеннет Мортье, победитель прошлогодних некропольских игрищ и безусловный фаворит нынешних, не может решить, каким образом сыграть шестого мертвеца. Нагло скаля обшарпанную физиономию, живой труп переминается сейчас по правую сторону от шестой могилы, в то время как Биток пускает колечки дыма на левой половине поля…
24 мин, 26 сек 4364
Пока есть время, месье Мортье подъезжает к девятому зомби и, молодецки выскочив из машинки, становится прямехонько перед ним, смело смотрит в пустые глазницы, спустя секунду осторожно протягивает руку, легонько толкая застывшего мертвеца в плечо. И Феликс Аласторский оживает, натужно отрывает от груди тяжеленный подбородок, силится коснуться руки Кеннета, который тотчас отскакивает назад, словно ужаленный осой.
Зрители поднимают недовольный гул, судьи переглядываются, даже Бладценгофер отрывается от своего «Некрономикона» и стреляет в канадца взглядом, от которого тот едва ли удерживается на ногах.
— Феликс, — шепотом говорит Кеннет, осмелившись снова приблизиться к девятому зомби, — скажи мне, отчего ты здесь? Как ты умер? Почему Кий у Габилондо?
— Почемучка! — скрипучим голосом отвечает девятый покойник, понуривая голову под весом подбородка. — Кий убивает, знай, что…
От неодобрительного свиста закладывает уши. Нет, собравшиеся зрители неспособны произвести такие децибелы. Это не иначе как колдовские штучки Бладценгофера, в данный момент, к слову, чертящего в воздухе магические руны.
— А ведь он прав, приятель, — кричит из-за спины канадца тучный Биток. — У меня, черт побери, после каждого удара все кишки шиворот-навыворот. Эта штука у дона Густаво, ей-богу, смертельная. Дай ему ещё одну попытку, — и почти наверняка конец мне. Так что давай-ка лучше загоним последнего мертвяка в могилу. В следующий раз у меня вряд ли получится увернуться. Ох, бою…
Нежданно-негаданно некая тень набрасывается на толстяка, — около его уныло болтающихся щек мелькают пальцы, иголка и нитка. Вся процедура занимает считанные секунды. Не успевает Мортье и глазом моргнуть, как рот Битка оказывается заштопанным крепко-накрепко. Бедный, бедный Биток! Но кто, скажите пожалуйста, тянул его за язык?
— А когда Кий допил мои соки, — скрипит Аласторский чуть громче, чем прежде, — когда я зарылся вместе со своим убийцей в землю, этот чертов Бладценгофер начал традиционный призыв девятых зомби. Так же как и другие живые мертвецы, выбранные в качестве партионных шаров для игры в «девятку», я всосал заклинание, как живительную влагу, и потопал в Некрополь на XXXIV турнир, проводимый под эгидой ненавистной мне ассоциации.
— Время! — кричит судья, как кажется Кеннету, раньше, чем надо.
— Нет, это враки! У месье Мортье ещё более минуты!
Головы зрителей одновременно поворачиваются к блестящему от пота негритосу, забравшемуся на высящиеся за поляной плиты. Гиперджон! Кому, как не ему, заступаться за хозяина в смутную годину!
— Слезай-ка оттуда, черномазый, — говорит один из стюардов, разматывая плетку.
А другой — квадратный субъект в желтой куртке — наносит удар без предупреждения. В мгновение ока собрав трехметровое копье, стюард практически без замаха бьет Гиперджона, — по счастью, плашмя, а не острием сего импровизированного оружия. В это время Мортье, щучкой запрыгнув в электрокар, спешит на выручку своему верному слуге.
— Верхний Джон, — говорит с трибуны Бладценгофер, но его голос, подобно громовым раскатам, доносится с неба. — Я вызывал дух твоего дедули чаще, чем такси. Мы шастали с твоим батяней по Преисподней, словно по приморскому бульвару. А с мамашей крутили романы, точно педали двухместного велосипеда. Я знаю вашу семейку как собственные пальцы. И должен признать, что ты, Верхний Джон, такой же чертяка, как и все твои предки. Но ты не участник турнира, не маг и не обслуга. Так какого же дьявола тебе здесь нужно?
Коснувшись спины Гиперджона, копье рассыпается в щепки. Окружившие негра кладбищенские работники изумленно вытягиваются в лицах, всем стадом недовольно перешептываются и робко пятятся, наталкиваясь друг на друга. А позади уже тормозит машинка, и выпрыгнувший чуть раньше Мортье размахивает кием со всей полагающейся яростью.
— Ну-ка прочь от моего Гиперджона! — грозно заявляет канадец, целясь мегакием в первого попавшегося стюарда, который покорно поднимает вверх мозолистые ручищи. — А то я даже не знаю, что сейчас выкину, — нарочито серьезно добавляет он для пущей убедительности.
Меж тем Густаво Габилондо, к которому перешло право хода, не обращая внимания на отвлекшихся судей, зрителей, собственно говоря, противника и самого организатора турнира, готовится к завершающему удару. Игру, кстати сказать, никто не останавливал, — почему бы и не воспользоваться моментом, загнав, наконец, партионного зомби в могилу?
И вот он, подъехав к онемевшему Битку, делает разминочные движения, на этот раз, как полагается, натирает мордочку Кия мелом, хорошенько прицеливается и…
Выскочивший из рук Кий ударяет Габилондо в район солнечного сплетения, — аргентинец глухо оседает наземь, несколько раз судорожно дергается и, разбросав руки и ноги по сторонам, больше уже не шевелится. Только сидящая рядом с Бладценгофером девчушка в длинных гетрах смотрит сейчас на свалившегося замертво латиноса. Несколько секунд она откровенно недоумевает, а потом пронзительно пищит, указывая пальцем на тело дона Густаво.
Зрители поднимают недовольный гул, судьи переглядываются, даже Бладценгофер отрывается от своего «Некрономикона» и стреляет в канадца взглядом, от которого тот едва ли удерживается на ногах.
— Феликс, — шепотом говорит Кеннет, осмелившись снова приблизиться к девятому зомби, — скажи мне, отчего ты здесь? Как ты умер? Почему Кий у Габилондо?
— Почемучка! — скрипучим голосом отвечает девятый покойник, понуривая голову под весом подбородка. — Кий убивает, знай, что…
От неодобрительного свиста закладывает уши. Нет, собравшиеся зрители неспособны произвести такие децибелы. Это не иначе как колдовские штучки Бладценгофера, в данный момент, к слову, чертящего в воздухе магические руны.
— А ведь он прав, приятель, — кричит из-за спины канадца тучный Биток. — У меня, черт побери, после каждого удара все кишки шиворот-навыворот. Эта штука у дона Густаво, ей-богу, смертельная. Дай ему ещё одну попытку, — и почти наверняка конец мне. Так что давай-ка лучше загоним последнего мертвяка в могилу. В следующий раз у меня вряд ли получится увернуться. Ох, бою…
Нежданно-негаданно некая тень набрасывается на толстяка, — около его уныло болтающихся щек мелькают пальцы, иголка и нитка. Вся процедура занимает считанные секунды. Не успевает Мортье и глазом моргнуть, как рот Битка оказывается заштопанным крепко-накрепко. Бедный, бедный Биток! Но кто, скажите пожалуйста, тянул его за язык?
— А когда Кий допил мои соки, — скрипит Аласторский чуть громче, чем прежде, — когда я зарылся вместе со своим убийцей в землю, этот чертов Бладценгофер начал традиционный призыв девятых зомби. Так же как и другие живые мертвецы, выбранные в качестве партионных шаров для игры в «девятку», я всосал заклинание, как живительную влагу, и потопал в Некрополь на XXXIV турнир, проводимый под эгидой ненавистной мне ассоциации.
— Время! — кричит судья, как кажется Кеннету, раньше, чем надо.
— Нет, это враки! У месье Мортье ещё более минуты!
Головы зрителей одновременно поворачиваются к блестящему от пота негритосу, забравшемуся на высящиеся за поляной плиты. Гиперджон! Кому, как не ему, заступаться за хозяина в смутную годину!
— Слезай-ка оттуда, черномазый, — говорит один из стюардов, разматывая плетку.
А другой — квадратный субъект в желтой куртке — наносит удар без предупреждения. В мгновение ока собрав трехметровое копье, стюард практически без замаха бьет Гиперджона, — по счастью, плашмя, а не острием сего импровизированного оружия. В это время Мортье, щучкой запрыгнув в электрокар, спешит на выручку своему верному слуге.
— Верхний Джон, — говорит с трибуны Бладценгофер, но его голос, подобно громовым раскатам, доносится с неба. — Я вызывал дух твоего дедули чаще, чем такси. Мы шастали с твоим батяней по Преисподней, словно по приморскому бульвару. А с мамашей крутили романы, точно педали двухместного велосипеда. Я знаю вашу семейку как собственные пальцы. И должен признать, что ты, Верхний Джон, такой же чертяка, как и все твои предки. Но ты не участник турнира, не маг и не обслуга. Так какого же дьявола тебе здесь нужно?
Коснувшись спины Гиперджона, копье рассыпается в щепки. Окружившие негра кладбищенские работники изумленно вытягиваются в лицах, всем стадом недовольно перешептываются и робко пятятся, наталкиваясь друг на друга. А позади уже тормозит машинка, и выпрыгнувший чуть раньше Мортье размахивает кием со всей полагающейся яростью.
— Ну-ка прочь от моего Гиперджона! — грозно заявляет канадец, целясь мегакием в первого попавшегося стюарда, который покорно поднимает вверх мозолистые ручищи. — А то я даже не знаю, что сейчас выкину, — нарочито серьезно добавляет он для пущей убедительности.
Меж тем Густаво Габилондо, к которому перешло право хода, не обращая внимания на отвлекшихся судей, зрителей, собственно говоря, противника и самого организатора турнира, готовится к завершающему удару. Игру, кстати сказать, никто не останавливал, — почему бы и не воспользоваться моментом, загнав, наконец, партионного зомби в могилу?
И вот он, подъехав к онемевшему Битку, делает разминочные движения, на этот раз, как полагается, натирает мордочку Кия мелом, хорошенько прицеливается и…
Выскочивший из рук Кий ударяет Габилондо в район солнечного сплетения, — аргентинец глухо оседает наземь, несколько раз судорожно дергается и, разбросав руки и ноги по сторонам, больше уже не шевелится. Только сидящая рядом с Бладценгофером девчушка в длинных гетрах смотрит сейчас на свалившегося замертво латиноса. Несколько секунд она откровенно недоумевает, а потом пронзительно пищит, указывая пальцем на тело дона Густаво.
Страница 4 из 7
