Что за черт! От пятиминутного лимита времени остаются жалкие крохи, а Кеннет Мортье, победитель прошлогодних некропольских игрищ и безусловный фаворит нынешних, не может решить, каким образом сыграть шестого мертвеца. Нагло скаля обшарпанную физиономию, живой труп переминается сейчас по правую сторону от шестой могилы, в то время как Биток пускает колечки дыма на левой половине поля…
24 мин, 26 сек 4367
— Обязательно сыграть девятого зомби. Во что бы то ни стало положить его в могилу. Чтобы высокий гость, буде он снизойдет, — а похоже, что так оно и случится, — удостоверился, что Бладценгофер не мухлюет.
— Замечательно, Гиперджон, в общих чертах я тебя понял. А что, если это сделает Габилондо?
— Не сделает, месье Мортье. Ходят слухи, что ему ни за что не доиграть этой партии.
— Смотрите, мистер Бладценгофер. Тот-Кто-Недосчитался-Душ. Он там! Нет, не туда глядите. Прямо за кузенами Габилондо. Человек в скафандре! — кричит Гиперджон на ухо Бладценгоферу.
В отличие от разбежавшихся по всему кладбищу болельщиков, зрители в VIP-ложе продолжают оставаться на своих местах. А это и многочисленные родственники аргентинца, очевидно, считающие, что Густаво ломает комедию, и высокопоставленные, но крайне поникшие лица из ассоциации, и уныло понурившие головы коллеги-некроманты, и равнодушно взирающие на происходящее ветераны некропула, и, само собой, скучающие богачи с глупо улыбающимися красотками всех мастей и оттенков. Там же должен находиться и Бладценгофер, но почему-то сегодня он сидит среди обычных зрителей на противоположной трибуне.
Не человек ли в космическом скафандре тому причина?
— Единственное, что сказал мне Андерштейн перед финальным поединком: держаться подальше от этих, — громко кричит Стюард Бладценгофер, тыча указательным пальцем на одного из зевающих миллионеров. — Но о космонавтах он точно ничего не говорил.
— Естественно, месье, — изо всех сил орет в ответ Гиперджон, стараясь перекричать запаниковавших зрителей, на коих со злости набросились стражи правопорядка. — Безумный Сэм и не мог вам ничего толкового сказать. Слышал, как говорится, звон, да не знает, где он.
В это время со стороны склепа, в котором затаился девятый зомби Аласторский, раздаются душераздирающие возгласы. Группа захвата всё-таки предприняла штурм гробницы, и сейчас оттуда, помимо человеческих воплей, доносятся автоматные очереди и взрывы гранат. Теперь всё внимание зрителей вкупе с энергией журналистов обращены на неравное противостояние объединенных сил полиции и Феликса Аласторского. Впрочем, музыка играет недолго, ничего из ряда вон выходящего не происходит, — вот выносят раненых копов, вот тащат жалкие останки археолога, вот из склепа выруливает сержант с целехоньким Кием в руках.
— Оживите Габилондо! — после непродолжительной паузы советует Гиперджон Андерштейн. — Побыстрее, месье Бладценгофер, пока ещё не поздно.
— Хотелось бы знать, что нам это даст, Верхний Джон? — потерянно говорит верховный некромант. — Я, конечно, могу, но толку-то…
— Тому-Кто-Недосчитался-Душ всё равно. Одна возращенная душа — одна галочка. Не думаю, что ему нужен определенный девятый зомби. Сделайте аргентинца девятым!
— Постой-ка, Андерштейн. А ведь это идея!
Между тем Кеннет Мортье всё ещё сидит возле скоропостижно скопытившегося Габилондо. Мегакий по-прежнему в руках потерявшего приставку «экс» чемпиона, позади довольно мурлычет Биток, коему удалось перегрызть нитку, продетую сквозь мясистые губы.
— Где? Где этот чертов Кий? Куда запропастился проклятый Аласторский?
Да, это дон Густаво. Под радостный визг армии кузенов он поднимается с земли, пришибленно мотает головой, пьяным взглядом ищет Кий и девятого покойника, которых, как мы знаем, уже давно нет на поле.
— Месье! Месье Мортье! — горланит с притихшей трибуны Гиперджон. — Вот вам девятый зомби! Играйте!
— Время! — заявляет находчивый арбитр.
— Что туточки происходит вообще? — недоумевает шатающийся дон Густаво. — Этот Кий, он почему-то выскочил из рук, а затем белый коридор… А потом, а потом… Бладценгофер высунулся из дверей… Это был он. Он! Беспардонно поймал меня прямо за шиворот и приволок сюда…
Бах! Трах! Стукнутый мегакием Биток гулко врезается в синьора Габилондо и, придав аргентинцу ускорение, отскакивает вправо. Бух! Девятый мертвец с финальным чертыханьем залетает в четвертую могилу, приваливая хозяина с аналогичным порядковым номером.
Ну, вот и всё. Конец. Партия завершена.
Скрепя сердце зрители устраивают овацию победителю. Даже космонавт в VIP-ложе стаскивает шлем и перчатки, чтобы в свою очередь поаплодировать канадцу да поголосить поздравительные крикухи. С выражением ужаса на побледневших лицах Стюард Бладценгофер и Гиперджон Андерштейн следят за действиями высокого гостя; некромант истово крестится, негр отступает в глубь кладбища.
И вот скафандр полностью снят, — все видят известного канадского космонавта Роберта Ливитта, доброго друга и персонального фаната Кеннета Мортье.
Нет, это никакой не Тот-Кто-Недосчитался-Душ.
— Мортье! Мортье! — скандирует Ливитт вместе со зрителями, то и дело поправляя галстук.
Черт возьми, а ведь Стюард и Гиперджон чуть не померли с испугу!
У страха, как известно, глаза велики.
— Замечательно, Гиперджон, в общих чертах я тебя понял. А что, если это сделает Габилондо?
— Не сделает, месье Мортье. Ходят слухи, что ему ни за что не доиграть этой партии.
— Смотрите, мистер Бладценгофер. Тот-Кто-Недосчитался-Душ. Он там! Нет, не туда глядите. Прямо за кузенами Габилондо. Человек в скафандре! — кричит Гиперджон на ухо Бладценгоферу.
В отличие от разбежавшихся по всему кладбищу болельщиков, зрители в VIP-ложе продолжают оставаться на своих местах. А это и многочисленные родственники аргентинца, очевидно, считающие, что Густаво ломает комедию, и высокопоставленные, но крайне поникшие лица из ассоциации, и уныло понурившие головы коллеги-некроманты, и равнодушно взирающие на происходящее ветераны некропула, и, само собой, скучающие богачи с глупо улыбающимися красотками всех мастей и оттенков. Там же должен находиться и Бладценгофер, но почему-то сегодня он сидит среди обычных зрителей на противоположной трибуне.
Не человек ли в космическом скафандре тому причина?
— Единственное, что сказал мне Андерштейн перед финальным поединком: держаться подальше от этих, — громко кричит Стюард Бладценгофер, тыча указательным пальцем на одного из зевающих миллионеров. — Но о космонавтах он точно ничего не говорил.
— Естественно, месье, — изо всех сил орет в ответ Гиперджон, стараясь перекричать запаниковавших зрителей, на коих со злости набросились стражи правопорядка. — Безумный Сэм и не мог вам ничего толкового сказать. Слышал, как говорится, звон, да не знает, где он.
В это время со стороны склепа, в котором затаился девятый зомби Аласторский, раздаются душераздирающие возгласы. Группа захвата всё-таки предприняла штурм гробницы, и сейчас оттуда, помимо человеческих воплей, доносятся автоматные очереди и взрывы гранат. Теперь всё внимание зрителей вкупе с энергией журналистов обращены на неравное противостояние объединенных сил полиции и Феликса Аласторского. Впрочем, музыка играет недолго, ничего из ряда вон выходящего не происходит, — вот выносят раненых копов, вот тащат жалкие останки археолога, вот из склепа выруливает сержант с целехоньким Кием в руках.
— Оживите Габилондо! — после непродолжительной паузы советует Гиперджон Андерштейн. — Побыстрее, месье Бладценгофер, пока ещё не поздно.
— Хотелось бы знать, что нам это даст, Верхний Джон? — потерянно говорит верховный некромант. — Я, конечно, могу, но толку-то…
— Тому-Кто-Недосчитался-Душ всё равно. Одна возращенная душа — одна галочка. Не думаю, что ему нужен определенный девятый зомби. Сделайте аргентинца девятым!
— Постой-ка, Андерштейн. А ведь это идея!
Между тем Кеннет Мортье всё ещё сидит возле скоропостижно скопытившегося Габилондо. Мегакий по-прежнему в руках потерявшего приставку «экс» чемпиона, позади довольно мурлычет Биток, коему удалось перегрызть нитку, продетую сквозь мясистые губы.
— Где? Где этот чертов Кий? Куда запропастился проклятый Аласторский?
Да, это дон Густаво. Под радостный визг армии кузенов он поднимается с земли, пришибленно мотает головой, пьяным взглядом ищет Кий и девятого покойника, которых, как мы знаем, уже давно нет на поле.
— Месье! Месье Мортье! — горланит с притихшей трибуны Гиперджон. — Вот вам девятый зомби! Играйте!
— Время! — заявляет находчивый арбитр.
— Что туточки происходит вообще? — недоумевает шатающийся дон Густаво. — Этот Кий, он почему-то выскочил из рук, а затем белый коридор… А потом, а потом… Бладценгофер высунулся из дверей… Это был он. Он! Беспардонно поймал меня прямо за шиворот и приволок сюда…
Бах! Трах! Стукнутый мегакием Биток гулко врезается в синьора Габилондо и, придав аргентинцу ускорение, отскакивает вправо. Бух! Девятый мертвец с финальным чертыханьем залетает в четвертую могилу, приваливая хозяина с аналогичным порядковым номером.
Ну, вот и всё. Конец. Партия завершена.
Скрепя сердце зрители устраивают овацию победителю. Даже космонавт в VIP-ложе стаскивает шлем и перчатки, чтобы в свою очередь поаплодировать канадцу да поголосить поздравительные крикухи. С выражением ужаса на побледневших лицах Стюард Бладценгофер и Гиперджон Андерштейн следят за действиями высокого гостя; некромант истово крестится, негр отступает в глубь кладбища.
И вот скафандр полностью снят, — все видят известного канадского космонавта Роберта Ливитта, доброго друга и персонального фаната Кеннета Мортье.
Нет, это никакой не Тот-Кто-Недосчитался-Душ.
— Мортье! Мортье! — скандирует Ливитт вместе со зрителями, то и дело поправляя галстук.
Черт возьми, а ведь Стюард и Гиперджон чуть не померли с испугу!
У страха, как известно, глаза велики.
Страница 7 из 7
