Фандом: Ориджиналы. Мальчик-оборотень осмелился пробраться в замок мужчины, который безуспешно охотился за ним много недель. Что за небывалая дерзость? Нельзя так дразнить чужой голод и остаться безнаказанным (и не съеденным). Однако у оборотня появились серьезные причины для беспокойства за жизнь мужчины, так как то, чем они занимались на охоте — невинная забава по сравнению с тем, что для охотника уготовила тайно влюбленная в него женщина, опасная женщина…
25 мин, 17 сек 17048
Охотник закрыл глаза, что почти два месяца, открытыми, смотрели в никуда. Всё его тело дрожало, бессильное, обескровленное — слишком много этой бессмертной крови Клодия отнимала каждый день, незаметно, шприц за шприцем, пробуя насытиться своим проклятьем, своим желанным господином. Но дрожал он недолго, вновь наполняясь силой, которой, казалось, неоткуда было прийти. Но на самом деле — было.
Из разбитых рогов, из хрустальных обломков, рассыпавшихся по бревенчатому полу после сокрушительного удара молотом, вытянулась дымчатая черная субстанция, засверкавшая мириадами мельчайших хрустальных звезд, и ее вместе с тяжелым спертым воздухом втянул Гаспард в тонкие вспыльчивые ноздри. Наконец-то его красные волосы огненным заревом взметнулись над подушкой. Он очнулся от мрака летаргии, пришел в себя из долгого забвения.
— Почему ты ее не казнишь? — настойчиво бубнил Каро с набитым ртом, поглощая десерт из мягкого сыра с ягодами. Его рога только начали отрастать, очень медленно, чистые и прозрачные, без дымчатых вкраплений. Правда, не такие, как прежде — не бесцветно хрустальные, а голубоватые. — Ты должен ее казнить. Это предательство, почти как государственная измена. Ну, на уровне не страны, а твоего герцогства. Тоже немаловажно.
Гаспард предпочитал улыбаться и не отвечать, покрывая шею оборотня поцелуями. Каро съел очередную пригоршню черники, слизал сок с фиолетовых пальцев и не думал униматься:
— Она хотя бы в застенке? В твоей подвальной камере пыток? Томится, страдает? Там достаточно сыро, чтоб у нее болели суставы? Кто будет ее судить? Ты ведь высший закон в своих землях? Ты прикажешь отрубить ей голову?
Гаспард горячо водил языком по одному его оголенному плечу, почти не скрывая… чего, собственно, желал бы после трапезы. Они были одни за главным пиршественным столом в тронном зале, но юноша всё равно покраснел и попытался прикрыться.
— Ты меня для разнообразия слушаешь? Она колола тебе сок волчьих ягод и болиголова, выданный хитрым похотливым шарлатаном за чудодейственное колдовское снадобье! Ты мог умереть от этого, то есть любой бы умер, давно в земле покоился бы, это чистый яд, это верная смерть! А ты бессмертен, как… бессмертен по чистой случайности! То есть я не знаю почему, Гаспард, а ведь причина есть, всему есть причина.
— Каро, — прошептал охотник хрипло, снова стягивая с одного плеча обеспокоенного подростка серую тунику и прижимая его всего к себе. — Ты слишком возбуждающе ешь.
— Ну я толком не кушал, пока болел, — хмуро признался Каро, не отрывая взгляда от пылающих глаз герцога. — И вообще мне как-то не до еды было: тебя травил непонятно кто, до состояния живого мертвеца довел, и каждый встреченный тут проходимец врал в лицо, чем он в твоем Замке занимается, то есть должен заниматься, а сам вместо этого безобразно пьянствовал, бездельничал или предавался разврату, — он тяжело вздохнул, принимая еще один обжигающий поцелуй, в опущенный уголок рта. — Тебе следовало бы быть серьезнее. Ты сумасброд, а не правитель. Если бы я знал, кто ты, когда ты за мной охотился…
— То что? Выставил бы меня из лесу улаживать ленные дела и разбираться с крестьянами-бунтовщиками? А сам бы травку на лугу щипал?
— Фу, не люблю я луговую траву, солнцем пережженную. Ну… — оборотень взлохматил себе волосы, задев ненароком шишечки новых рогов, поморщился. — Прости, но такое ощущение, что тебе бессмертие дали, только чтоб ты не убился раньше времени, сиганув в пасть очередной ловушки. А если б я оказался гадом? Тебя одна слабая плюгавая девчонка чуть в могилу не свела, а что если их придет две? То есть… ну пойми же, я хочу сказать: то, что ты жив, не твоя заслуга, а счастливая случайность. А удача не может быть вечно на твоей стороне. Я волнуюсь. Как тебя тут бросать, Гаспард? На день оставлю, утром вернусь — и какой-нибудь новый искатель наживы или пиявка, охочая до изысканной голубой крови, облюбует твой Замок, вотрется в доверие, пользуясь твоим добрым сердцем…
Из разбитых рогов, из хрустальных обломков, рассыпавшихся по бревенчатому полу после сокрушительного удара молотом, вытянулась дымчатая черная субстанция, засверкавшая мириадами мельчайших хрустальных звезд, и ее вместе с тяжелым спертым воздухом втянул Гаспард в тонкие вспыльчивые ноздри. Наконец-то его красные волосы огненным заревом взметнулись над подушкой. Он очнулся от мрака летаргии, пришел в себя из долгого забвения.
— Почему ты ее не казнишь? — настойчиво бубнил Каро с набитым ртом, поглощая десерт из мягкого сыра с ягодами. Его рога только начали отрастать, очень медленно, чистые и прозрачные, без дымчатых вкраплений. Правда, не такие, как прежде — не бесцветно хрустальные, а голубоватые. — Ты должен ее казнить. Это предательство, почти как государственная измена. Ну, на уровне не страны, а твоего герцогства. Тоже немаловажно.
Гаспард предпочитал улыбаться и не отвечать, покрывая шею оборотня поцелуями. Каро съел очередную пригоршню черники, слизал сок с фиолетовых пальцев и не думал униматься:
— Она хотя бы в застенке? В твоей подвальной камере пыток? Томится, страдает? Там достаточно сыро, чтоб у нее болели суставы? Кто будет ее судить? Ты ведь высший закон в своих землях? Ты прикажешь отрубить ей голову?
Гаспард горячо водил языком по одному его оголенному плечу, почти не скрывая… чего, собственно, желал бы после трапезы. Они были одни за главным пиршественным столом в тронном зале, но юноша всё равно покраснел и попытался прикрыться.
— Ты меня для разнообразия слушаешь? Она колола тебе сок волчьих ягод и болиголова, выданный хитрым похотливым шарлатаном за чудодейственное колдовское снадобье! Ты мог умереть от этого, то есть любой бы умер, давно в земле покоился бы, это чистый яд, это верная смерть! А ты бессмертен, как… бессмертен по чистой случайности! То есть я не знаю почему, Гаспард, а ведь причина есть, всему есть причина.
— Каро, — прошептал охотник хрипло, снова стягивая с одного плеча обеспокоенного подростка серую тунику и прижимая его всего к себе. — Ты слишком возбуждающе ешь.
— Ну я толком не кушал, пока болел, — хмуро признался Каро, не отрывая взгляда от пылающих глаз герцога. — И вообще мне как-то не до еды было: тебя травил непонятно кто, до состояния живого мертвеца довел, и каждый встреченный тут проходимец врал в лицо, чем он в твоем Замке занимается, то есть должен заниматься, а сам вместо этого безобразно пьянствовал, бездельничал или предавался разврату, — он тяжело вздохнул, принимая еще один обжигающий поцелуй, в опущенный уголок рта. — Тебе следовало бы быть серьезнее. Ты сумасброд, а не правитель. Если бы я знал, кто ты, когда ты за мной охотился…
— То что? Выставил бы меня из лесу улаживать ленные дела и разбираться с крестьянами-бунтовщиками? А сам бы травку на лугу щипал?
— Фу, не люблю я луговую траву, солнцем пережженную. Ну… — оборотень взлохматил себе волосы, задев ненароком шишечки новых рогов, поморщился. — Прости, но такое ощущение, что тебе бессмертие дали, только чтоб ты не убился раньше времени, сиганув в пасть очередной ловушки. А если б я оказался гадом? Тебя одна слабая плюгавая девчонка чуть в могилу не свела, а что если их придет две? То есть… ну пойми же, я хочу сказать: то, что ты жив, не твоя заслуга, а счастливая случайность. А удача не может быть вечно на твоей стороне. Я волнуюсь. Как тебя тут бросать, Гаспард? На день оставлю, утром вернусь — и какой-нибудь новый искатель наживы или пиявка, охочая до изысканной голубой крови, облюбует твой Замок, вотрется в доверие, пользуясь твоим добрым сердцем…
Страница 6 из 8
